Медленно, цепляясь за неровные выступы стены, наверх пополз тонкий крепкий отросток с острым концом. Он без труда добрался до открытой форточки и ядовитой змеей скользнул внутрь. После чего пробрался к двери в спальню, застыл у кровати и стал ждать. Удар должен быть быстрым, четким и тихим. Раньше времени не стоит поднимать тревогу. Конечно, вряд ли валькирии не заметят произошедший изменений до утра, но у меня хотя бы появится время отступить к Слепому.

Малейшей вибрации ждал я долго. Даже мое окончательно одеревеневшие тело затекать стало, а это о многом говорит. Впрочем, ищите да обрящите. Ну, или как-то так. Надо у Слепого уточнить или хотя бы у того пришибленного, из артефакта, который говорит цитатами из библии. Главное сам факт — Ангелла перевернулась и на мгновение вся комната вспыхнула светом, чтобы опять погаснуть. Однако короткой доли секунды мне хватило.

Отросток разъяренной коброй бросился к валькирии и без труда пробил самое незащищенное место — горло. По поводу головы я опасался, что импровизированная лиана ее не возьмет, а в тот же глаз еще попасть надо. К тому же, и так получилось практически так, как я задумывал. По крайней мере, теперь света стал больше.

Не понимая, что происходит, одна из Матерей захрипела и стала бить руками по кровати. Тихо, тихо, дурочка, ты сейчас так всех разбудишь. Вон и бешеные лесбиянки с первого этажа давно успокоились. Давай и ты затихай.

Побег проворно оплел тело Ангеллы, прижимая ее к кровати. Удавалось это с большим трудом — приходилось использовать немало сил. Оттого и акция была направлена на устранения лишь одного объекта. Парочку бы я уже не вывез. Мне бы с этой разобраться.

Мать, между тем, явно не собиралась умирать. Побег скрипел и трещал под напором пытавшихся вырваться наружу крыльев, однако и я сдаваться не собирался, вкладывая те немногие силы, которые еще были. И постепенно прыть Ангеллы пошла на убыль. Кровь могучей рекой продолжала литься на смятую постель. Валькирия хрипела и пыталась зажать ладонями рану, однако побег не давал ей этого сделать, проникая все глубже и оборачиваясь вокруг шеи.

И вот наконец настал час Хэ, ну, или Икс, если по-импортному. Ангелла стала затихать, пока не сползла на пол, аккурат на раскрытую книжку. Не переживай, я ее читал. Всех убил садовник.

Странное я испытывал ощущение. Это нельзя было назвать радостью или удовлетворением от успеха, скорее возбуждением. Я был будто студент, прежде не пивший, но попробовавший на вечеринке Б-52. Или словно боксер, которого уматали в раунде, однако тренер сунул под нос вату с нашатырем.