Казалось бы, живи и радуйся, однако, как говорил Чапаев в знаменитом анекдоте: «Есть один нюанс». И заключался он в заполненности артефакта, которая не очень хорошо отражалась на моей голове. Хреново отражалась, если говорить совсем уж откровенно.

К примеру, мне приходилось каждый день участвовать в долгих и утомительных концертах самого идиотского из всех возможных театров. Главным солистом которого была Бумажница. Она любила болтать, кричать, насмехаться, спорить. А еще открыла в себе творческое начало, декламируя стихи собственного сочинения.

— Шипик, Шипик, хер моржовый, Шипик, Шипик, мелкий хуй…

И самое противное, что сделать я с ней ровным счетом ничего не мог. Невозможно убить того, кто и так мертв. Мне удавалось лишь на время приглушить мерзким алкоголем раздражающий голос валькирии, в результате чего почти все свободное время находился подшофе. И с каждым днем водки в моей и без того нетрезвой жизни становилось все больше. Ситуация, мягко говоря, патовая.

Чтобы избавиться от Бумажницы (не навсегда, само собой, а хотя бы временно), мне надо было найти того, кем можно заполнить артефакт. Иными словами, выбраться из квартала. А для этого необходимо твердо стоять на ногах. Хотя был еще один вариант, о котором Бумажница поведала с присущей ей циничностью.

— Слепой уже старик, — рассуждала вслух бывшая валькирий. — В условиях Города ему тяжело. Тот же пулемет за него пришлось тащить. Поэтому смерть для него станет скорее избавлением.

— Заткнись, сука! — лаконично отвечал я ей.

Как бы мне хотелось сейчас сомкнуть пальцы на хрупкой шее валькирии до характерного звука. Даже начало казаться, что смерть, которую я принес Бумажнице, не такая и ужасная. И эта стерва могла бы и еще помучаться.

— Или Псих, — продолжала валькирия. — Здесь такие не выживают. Он же оранжерейный цветок, который в диких условиях погибнет. Ты сам это понимаешь.

— Я плохо знаком с Шипастым, конечно, — подал голос Хриплый. — Но он не производит впечатление циничного ублюдка.

— Зато я с ним знакома неплохо, — рассмеялась Бумажница. — Поверь мне, ты глубоко ошибаешься. Циничный ублюдок — это практически комплимент.

Короткий диалог, который в скором времени вновь перешел в ссору. В общем, ничего нового. Я напоминал себе аполитичного Васю, которого посадили на стул в комнате, включили главный канал страны, а после отобрали пульт. Что называется, наслаждайся.

И к этому можно было бы отнестись с иронией, однако от непрекращающегося гама у меня раскалывалась голова. Нет-нет, а проносились суицидальные мысли, которые вспыхивали и тут же тухли. Вроде ничего серьезного, однако уже небольшой повод забеспокоиться.