— Кто ты, Гриша? — безо всякого перехода начал Коммодор.

Моё сердце пустилось в галоп, ладони мгновенно вспотели. Наверно, подсознательно я ждал этого разговора: невозможно скрывать свою истинную природу вечно. Но только что делать сейчас? Рассказать правду? И что со мной будет? Дурка вместо полигона? Или, что еще хуже — лаборатория и пожизненная изоляция?

Эти мысли за секунду пронеслись в моей голове, пока я обдумывал ответ.

— Думаю, ты и сам этого не понимаешь, — Волк покачал головой.

Я, уже набрав было в грудь воздуха для ответа, медленно выдохнул, и стал ждать продолжения.

— Ты ставишь в тупик весь научный корпус нашего родного мира, — продолжал Волк, — твои реакции выходят далеко за пределы теоретически программируемых на генетическом уровне. Твои навыки уникальны. Твои приемы борьбы неизвестны науке. И что нам с этим делать? — он вздохнул, и пристально поглядел на меня. Почесал переносицу, потом продолжил: — извини, парень. Ты, конечно, не можешь понимать, что с тобой происходит. Знаешь. А поначалу мы подозревали в тебе хитрого агента — конструкта, засланного фаэтонцами, хоть наша разведка и была совершенно убеждена, что они не доросли до такого уровня технологий. Одно дело — создать человека, способного жить в условиях высокой гравитации, и совсем другое — создать шпиона, идеально имитирующего амнезию, но затем демонстрирующего невиданные навыки… что-то не сходится, верно?

— Если ты считаешь, что я могу представлять опасность — дай команду меня изолировать. Отправить на орбиту. Уничтожить, в конце концов, — я продолжал играть. Говорил то, что должен был бы сказать марсианский боевой конструкт.

— Нет-нет, — Волк покачал головой, — мы совершенно уверены, что ты наш. Иначе ты бы не дошёл до уровня полигона. Но остаётся открытым вопрос, что с тобой произошло там, в космосе. Не поверишь — но даже некоторые наши ученые всерьез считают, что ты подвергся некому скрытому воздействую эгрегора культа Ареса. Что тебя коснулся сам бог войны. И дал тебе новые силы.

Я осенил себя знаменем Пики (Кай научил).

— Вот-вот, — Коммодор грустно усмехнулся, — в общем, просьба к тебе. Если вдруг у тебя самого есть какое-то… скажем, объяснение тому, что с тобой происходит — поделись. Договорились?

— Принято, Коммодор, — снова по уставу ответил я, и уже собрался было подняться, но Волк остановил меня жестом.

— А теперь о главном. Ради чего я послал за тобой, несмотря на заслуженное увольнение.

— Служу планете и Аресу! — повторил я.

— Гриша… — он снова вздохнул, — скажу прямо: мы в отчаянии. Есть серьезный риск, что наши враги могут получить подавляющее преимущество. Мы почти опоздали, но еще остается крохотный шанс, небольшое окно возможностей, чтобы обратить ситуацию в свою пользу. И после сегодняшнего полигона я могу сказать: ты дал надежду не только мне. Ты дал надежду всему нашему миру.