— Ты чего это по форме? — первым спросил он, даже не дав мне открыть рот.
— Коммодор вызывает, — ответил я.
— Нифига себе! — удивился Кай, — зачем тебе, конечно, не сообщили.
— Нет, конечно. Слушай, если что — ты езжай один. Погреешь мне место, лады?
— С ума сошёл? — возмутился напарник, — буду тебя дожидаться. Без тебя там не интересно.
— Я серьезно. Ты заслужил — после того, что было сегодня.
— Так ты тоже!
— Так я и не отказываюсь! — улыбнулся я, — в общем, как хочешь, но я бы на твоем месте поехал.
— Дождусь, — упрямо сказал Кай.
Коммодор. Я не без труда подобрал аналог звания, в котором находился командующий полигоном. Во-первых, он формально подчинялся флотскому командованию — обычному, морскому, не космическому. Так исторически повелось. В большинстве марсианских стран, еще до выхода в космос, силы специальных операций включались именно во флотское командование. Даже их аналог ВДВ были моряками, и совмещали функционал морского и воздушного десанта. Были редкие исключения — но это считалось экзотикой. А во-вторых, это звание было выше аналога нашего капраза, но ниже — контр-адмирала. Поэтому пришлось воспользоваться системой, принятой в британском флоте.
У Коммодора, разумеется, было имя. Мужские имена в большинстве марсианских культур имели корни в животном мире. Мальчиков называли разными храбрыми и устрашающими зверями. А, поскольку биосфера на планете, очевидно, имела общие генетические корни с биосферой на будущей Земле, как правило, подобрать более-менее близкое животное для соответствия имени труда не составляло. Кай был исключением. Его имя означало «бой, битва», на том языке, который был родным для его матери.
Коммодор Волк встретил меня у дверей своей приёмной. Это был седеющий серокожий мужчина, худощавый, как все марсиане, с бледными зеленоватыми глазами. Если бы не серая кожа — он мог бы даже сойти за землянина. Значит, по местным меркам, он был очень крепким, как полагается военному. Серая кожа и зелёные глаза — признак одной из двенадцати основных марсианских рас.
— Служу планете и Аресу! — произнес я уставную фразу приветствия старшего офицера.
— Вольно, офицер-кадет, — ответил Волк, — проходи. Разговор есть, — он указал на дверь своего кабинета.
Окна помещения выходили на Стену: сооружение, высотой в полтора километра, которое издалека можно было принять за естественный горный хребет. Лучи заходящего солнца окрашивали серый камень в зеленовато-сиреневый цвет. Кое-где загорались огоньки контрольных пунктов и периметра охраны.
Я вздохнул, и занял предложенное кресло.