Это было странно. Тревожно. Но на вторые сутки межпланетного перелёта ЦУП дал добро на снижение импульса до значения, эквивалентного стандартной марсианской гравитации. Надо сказать, меня это, скорее, расстроило — я рассчитывал потренироваться с нормальными весами. Да и Кай был не рад — он практически закончил адаптацию. Зато Камелия перестала принимать свои таблетки. Они, конечно, были волшебными — но наверняка имели побочки, о которых она предпочла умолчать.

Удивительный мир, этот древний Марс всё-таки. Мне было сложно представить кого-нибудь из земных публичных политиков, облечённых реальной властью, кто собственной персоной вмешался бы в авантюру, подобную нашей. Впрочем, возможно, что чутьё Камелию не подводило — и наш полёт имел исключительное значение для будущего её мира.

Мы теперь регулярно встречались в храме Ареса, когда Кай был на вахте. Обсуждали разное. Я рассказывал о Земле — честно, насколько мог. Утаивать что-либо не имело смысла. Она же говорила мне о Фаэтоне. Про лидеров. Идеологию. Быт. Выяснилось много интересного. Обе цивилизации почти одновременно вышли на уровень межпланетных полётов, но первыми в гости на Марс прилетели именно фаэтонцы. Сначала миры сосуществовали вполне мирно — ведь делить было нечего. Даже сотрудничали. Обменивались знаниями. А в какой-то момент обнаружили, что люди разных планет полностью генетически совместимы, и могут давать плодовитое потомство. Появились интермировые семьи. Дети. Это объясняло, почему на Марсе вообще оказалась возможна агентурная сеть фаэтонцев.

— Ты же понимаешь, мы теперь предупреждены, — сказала Камелия во время одной из встреч, — и мы постараемся сделать всё, чтобы сохранить свой мир.

— Понимаю, — кивнул я.

— Это значит, что твоя реальность изменится. Мы уйдем в другую ветку событий. По крайней мере, теоретически. Помогая нам спасти наш мир, ты можешь погубить свой. В том смысле, что он никогда не будет таким, каким ты его помнишь, в этом варианте реальности.

— Извини, но я не думаю, что ваши усилия к чему-то приведут, — я пожал плечами, — я помню то, что помню. Значит, реальность осталась неизменной. Но послушай! Ведь не факт, что катастрофа произойдет вообще на нашем веку, понимаешь? Разброс — десятки миллионов лет. Я могу помочь тебе и твоему миру разобраться в Фаэтоном. Поучаствовать в подготовке звездных экспедиций. Принять участие в исследовании других миров — даже очень отдалённых! Релятивистское замедление времени в дальних экспедициях мне на руку играет — я приближаюсь к родному миру. А, может, мы вместе сможем найти создателей? Выяснить их мотивы? Может, найдем создателей тюрвингов? И я смогу вернуться в своё время, чтобы остановить считывание? А вы разовьетесь настолько, что покинете родной мир, оставив его просто за ненадобностью?