– Нет, это частная клиника. Мне ее Тамара Евгеньевна посоветовала.
– Моя мама? – таращит на меня глаза Кулаков.
– Да, она сказала, что у нее там главврач знакомый и…
– И он не мог нормально тебе УЗИ организовать? – возмущается он.
– Ну он же не виноват, что у него два специалиста одновременно слегли, – развожу руками. Мне, конечно, тоже обидно, но толку сейчас орать?
– Надо лучше о своих работниках заботиться, – ворчит он. – Поехали.
– Куда? – удивленно моргаю.
– В клинику, куда еще? – спрашивает, будто это само собой разумеется.
– Я же сказала, что врач заболела…
– А надо было сказать, что ты Кулакова. Марьяна Кулакова! Ну звучит же? – подмигивает он и тут же добивает: – Привыкай!
И еще до того, как я успеваю возмутиться, он хватает меня под белы рученьки и настойчиво выводит из квартиры. Беспомощно смотрю на Кристину, но вместо того, чтобы вцепиться ему в глаза, как она не раз обещала за эти четыре месяца, она лишь добродушно улыбается. Чем это он успел ее так очаровать за то время, пока меня не было?
Развить эту мысль я не успеваю, потому что мы стремительно спускаемся по лестнице, и вскоре я уже сижу в машине Алексея, а он заботливо оборачивает вокруг меня ремень безопасности.
Поначалу я еще подумываю возмутиться, но, когда Кулаков начинает задавать мне миллион вопросов о ребенке, об анализах и обследованиях, я теряю весь запал. Я обещала себе, что не буду запрещать ему принимать участие в жизни ребенка, но даже в самых смелых мечтах не рассчитывала, что он будет проявлять такой живой интерес. Впрочем, это ничего не меняет… разве что, просто подтверждает, что его отец был прав.
Когда я узнала о беременности, даже мысли не было скрывать ее от него. Как только я справилась со своими эмоциями, сразу позвонила Алексею, чтобы сообщить эту новость, но трубку взял его отец. Оказывается, тот оставил телефон в своем кабинете, а Игнат Юрьевич его забрал. Тогда же он и объяснил мне причину, по которой его сыну пришлось уехать. Кулаков-старший почему-то считал, что новости о моей беременности заставят его сорваться с места и вернуться домой, наплевав на проблемы с законом. И несмотря на то, что я была настроена более скептически, послушала его совет. Сейчас же понимаю, что, скорее всего, он был прав. Может, ко мне он и не относился серьезно, но, кажется, ребенка воспринимает всерьез.
Когда мы приезжаем в клинику, никто не бежит с порога извиняться перед Алексеем. Но его это, разумеется, не останавливает. Минуя стойку администратора, он прямиком направляется в кабинет главврача и уже через пару минут выходит оттуда в сопровождении седого мужчины в красивых очках с тонкой оправой.