– Как так получилось, что у нас девушка уже второй раз на УЗИ приезжает, а запись отменяется? – грозно спрашивает он брюнетку на ресепшене.
– Так заболели же, – начинает она оправдываться, испуганно переводя взгляд с начальника на Кулакова, но я понимаю, что мне ее совсем не жалко. В болезни врачей она, конечно, не виновата, но обзванивать пациентов, чтобы сообщить об отмене записи – ее прямая обязанность. А я из-за нее два раза в клинику зря приезжала.
Алексею, впрочем, ее извинения не особо нужны, поэтому, даже не дослушав ее до конца, он снова хватает меня за руку и ведет к нужному кабинету. Главврач, конечно же, следует за нами, но почему-то в этот момент другие люди для меня просто перестают существовать. Я не замечаю ни врача, ни медсестру, ни даже холод специального геля, который обычно вызывает дискомфорт. Мой мир сейчас сузился до крепкой ладони, сжимающей мою.
– Там… ребенок! – завороженно и немного удивленно восклицает Алексей, вглядываясь в черно-белое изображение на экране.
– А вы там что ожидали увидеть, молодой человек? – строго спрашивает врач, на бейджике которой написано Анна Ивановна.
– Не знаю, – пожимает он плечами, не сводя глаз с экрана. – Просто думал, что там пока…ну, комочек небольшой. А там уже голова! И тело!
Алексей смешно тычет пальцем в экран, а затем снова переводит ошарашенный взгляд на мой голый живот.
– На стадию «комочка» вы немного опоздали, – смеется врач.
– А руки? – с трепетом спрашивает он. – Где у него руки и ноги?
– Во-первых, не у него, а у нее, – терпеливо вздыхает Анна Ивановна. – А во-вторых, ну вот же. Ножки поджаты, видите? А вот ручка. Пальчики считать будем?
Сейчас она даже не пытается скрыть веселье. Видимо, «тревожный папа» Алексей здорово поднял ей настроение. А вот мне совсем не до смеха.
Грудь наполняется вязким теплом, которое разливается мягкими волнами по всему телу. Внутри что-то спружинивает, будто жизненно-важный механизм заело четыре месяца назад и только сейчас он снова нормально функционирует.
За все это время без него у меня было много эмоций. Я чувствовала себя счастливой, испытывала любовь к еще не рожденному ребенку, эйфорию от новых контрактов, страх от того, что навсегда останусь одна. Но сейчас я впервые чувствую себя живой, будто все эти месяцы я наблюдала за жизнью вокруг сквозь ширму. Даже краски, кажется, становятся ярче.
Алексей еще крепче сжимает мою ладонь, словно якорь пригвождая меня к кушетке. Будто чувствует, что без этого я бы давно воспарила ввысь, в попытке получше рассмотреть нас. Потому что я хочу запомнить этот момент. Навсегда оставить в памяти то, как он смотрит на мой живот и на экран. То, как светятся его глаза от осознания, что мы создали новую жизнь.