— Двадцать пять.

Молодая женщина. Наверняка нерожавшая. Я на секунду представляю себя на её месте, и по спине проходит холодок.

Хорошо, что Рома был там. Конечно, у нас много блестящих врачей, но он правда лучший. Я это знаю. И не только я.

Если он говорит, что всё прошло хорошо, значит, так оно и есть.

А я тут со своими наездами…

Становится неловко. Хочется как-то компенсировать, сгладить, переключить разговор на что-то более тёплое, домашнее.

— Картошка запечённая с розмарином и бёдра куриные в духовке. Будешь?

Он чуть заметно выдыхает и уголки губ приподнимаются.

— Спрашиваешь ещё, — усмехается. — Я слона готов съесть.

Я разворачиваюсь к кухне, достаю тарелки, раскладываю еду, стараясь не думать о том, как быстро я умею себя накрутить. Запах розмарина и запечённой курицы наполняет пространство, становится как-то уютнее.

Он садится за стол, опирается локтями.

И я вдруг ловлю себя на том, что просто смотрю на него, и мне становится стыдно ещё больше.

Мы едим почти молча. Не потому что сказать нечего — просто тишина сейчас какая-то… спокойная. Только редкие звуки — как стучит вилка о тарелку, как он отодвигает стакан, как я наливаю ему воды.

Я всё ещё чувствую вину за свой выпад в прихожей, и она не отпускает, поэтому стараюсь хоть как-то это сгладить. Подливаю ему чай, не спрашивая, пододвигаю ближе печенье, которое купила по дороге, хотя обычно он к сладкому равнодушен.

— Хочешь? — киваю на тарелку.

— Давай, — он берёт одно, откусывает, и я ловлю себя на том, что внимательно наблюдаю за его реакцией. — Нормально.

Нормально — уже хорошо.

Я киваю, будто это была какая-то проверка, и отвожу взгляд, чтобы не выглядеть слишком навязчиво.

Когда он доедает, я почти сразу встаю, собираю тарелки, стараясь двигаться быстро и без лишнего шума. Руки сами делают привычные движения — смахнуть крошки, поставить всё в раковину, открыть посудомойку.

Она у нас появилась не так давно, пару лет назад, но я уже не представляю, как раньше мыла всё это вручную каждый день. Особенно после таких вечеров, когда сил нет ни на что, кроме как просто сесть и закрыть глаза.

Я аккуратно расставляю тарелки, чашки, загружаю приборы, нажимаю кнопку.

Рома тем временем уже уходит в гостиную. Я слышу, как он включает телевизор, щёлкает пультом, устраивается на диване. Эти звуки — фон нашей жизни, к которому я привыкла настолько, что почти не замечаю.

Я остаюсь на кухне одна.

Опираюсь ладонями о столешницу, смотрю в одну точку и вдруг понимаю, что внутри снова начинает шевелиться это неприятное чувство.

Телефон. Он лежит в спальне. Я знаю это. Рома оставил его там, когда пришёл.