И да, разводиться я передумала. Дам нам шанс.
Эпилог. Ольга
Три года спустя
Рома не самый романтичный человек на свете. Не особо эмоциональный. Из тех мужчин, которые один раз сказали “люблю”, а потом считают, что этого вполне достаточно до тех пор, пока что-нибудь не изменится.
Помню, как в первые годы брака меня это задевало. Хотелось больше слов, больше внимания, каких-то красивых жестов. Потом я поняла простую вещь: он любит не словами.
Он любит тогда, когда встаёт в шесть утра и варит мне кофе, если знает, что я поздно легла. Когда приезжает за мной после тяжёлого дежурства. Когда помнит, какие таблетки я забываю покупать, и молча приносит их домой.
Такой уж он человек.
И за эти годы я научилась это видеть.
Поэтому в день выписки из роддома никаких особенных ожиданий у меня нет.
Максимум букет. Ну хорошо, очень большой букет.
На этом фантазия заканчивается.
Я стою у окна палаты и смотрю, как внизу собираются родственники. Малыш мирно сопит у меня на руках. Наш сын.
До сих пор не могу поверить, что это не сон. Что после всех наших проблем, кризисов, разговоров о разводе, страхов и сомнений мы всё-таки пришли к этому моменту.
Медсестра заглядывает в палату.
— Готовы?
— Да.
Сердце начинает колотиться быстрее.
Забираю вещи, поправляю конверт, в который укутан сын, и выхожу в коридор.
В холле уже ждут родители.
Моя мама плачет. Свекровь тоже украдкой вытирает глаза.
Рома стоит чуть в стороне с огромным букетом белых пионов.
Красивый. Любимый. Родной.
Как только замечает меня, его лицо меняется.
Он подходит ближе, осторожно касается щеки.
Смотрит сначала на меня, потом на сына.
И улыбается широко, счастливо.
— Привет.
— Привет.
— Как вы?
— Хорошо.
У меня почему-то сразу начинают щипать глаза. Потому что в его взгляде столько любви, что становится трудно дышать.
Он наклоняется к малышу.
— Ну что, Вить, домой?
Наш сын смешно морщит нос во сне.
Все вокруг смеются.
Потом начинается выписка, фотографии, поздравления, цветы, бесконечные пожелания счастья и здоровья.
Я уже начинаю уставать от внимания. Мечтаю просто оказаться дома. В тишине.
Поэтому всю дорогу думаю только об этом. И совершенно не готова к тому, что меня ждёт.
Когда мы поднимаемся на наш этаж, я замечаю у двери какие-то шарики.
Сначала даже не понимаю, что это наши. Потом вижу большую надпись.
“Добро пожаловать домой”.
Я останавливаюсь.
— Ром...
Он невинно пожимает плечами.
— Что?
— Это ты сделал?
— Возможно.
— Рома!
Он только усмехается.
А когда дверь открывается, я вообще теряю дар речи.
Вся квартира украшена. Никакой безвкусицы и километров голубых лент.