У него на лице появляется то же выражение, что, наверное, сейчас и у меня.
Осознание.
— Думаешь, это она?
— А кто ещё?
— Мы не знаем наверняка.
— Не знаем. Но совпадений слишком много.
Я вспоминаю слова Лены. Письмо в почтовом ящике.
Речь уже не о случайной врачебной ошибке.
Это было сделано намеренно.
У меня по спине пробегает дрожь. Я медленно опускаюсь обратно на кровать.
— Если это действительно она...
— То что?
— То она подставила меня.
Слова звучат страшно даже для меня самой.
— Она подкупила сотрудника клиники. Организовала подмену биоматериала. Втянула нас всех в это.
Я поднимаю взгляд на мужа.
— Ром, ты понимаешь, что этого хватит, чтобы сесть?
Он тут же оказывается рядом.
Я вспоминаю, как Тишкова сидела напротив меня в кабинете. Как изображала шок.
— Она ведь играла.
— Что?
— На встрече с нами. Когда мы рассказывали ей про подмену.
Рома хмурится.
— Уверена?
— Нет. Но сейчас мне кажется, что да.
Я закрываю лицо ладонями. Какая же я идиотка.
Я искала виноватых среди сотрудников. Подозревала Лену. Перебирала записи с камер.
Человек, который мог стоять за всем этим, сидел напротив меня и изображал пострадавшую сторону.
— Только одного я не понимаю.
— Чего?
Я медленно убираю руки от лица.
— Зачем ей это понадобилось?
Если она хотела ребёнка от Ромы, это уже само по себе безумие.
Если хотела вернуть его — ещё безумнее.
Если хотела разрушить наш брак...
Я смотрю на мужа.
Он выглядит не менее растерянным, чем я.
— Оль, ответ на этот вопрос нам очень не понравится.
Глава 22 Ольга
— Мне плевать, что об этом скажет Артёмов. Я не оставлю это просто так.
Рома не спорит. И это, наверное, впервые за последние недели, когда мы оказываемся полностью на одной стороне.
Вечер заканчивается далеко за полночь. Мы ещё долго обсуждаем всё произошедшее, строим предположения, перебираем факты и пытаемся понять, что делать дальше. Но чем больше думаем, тем очевиднее становится одна вещь: теперь уже невозможно сделать вид, что ничего не произошло. Если за подменой действительно стоит Тишкова, то речь идёт не о врачебной ошибке. Это преступление.
Именно поэтому утром мы едем не в клинику. Мы едем в отделение полиции.
Ночь почти не приносит отдыха. Я просыпаюсь несколько раз, ворочаюсь, прислушиваюсь к дыханию Ромы рядом. В какой-то момент даже ловлю себя на том, что придвигаюсь ближе к нему. Наверное, впервые за долгое время мне хочется чувствовать, что я не одна во всём этом.
Утром мы собираемся молча. Без привычной спешки, без разговоров о работе, без обсуждения пациентов. Каждый думает о своём. Хотя нет. Наверное, сейчас мы оба думаем об одном и том же.