Глава 7 Ольга
Я уже с утра на взводе.
Ромино поведение не даёт мне покоя со вчерашнего вечера. Его холодность, этот уход от ответа, раздражение — всё крутится в голове по кругу, не давая сосредоточиться ни на чём. Я ловлю себя на том, что подписываю документы, перечитывая их по три раза, потому что мысли ускользают.
Что, если я и правда накрутила себя?
Учитывая ситуацию с пациенткой, такое очень даже вероятно. Я и так на грани, любая мелочь может казаться угрозой. Тогда мне стоит притормозить с обвинениями. Не рубить с плеча.
Да и чисто теоретически, что может быть нужно однокласснице спустя больше чем пятнадцать лет?
Я пытаюсь рассуждать логически, отстранённо. Люди меняются. Жизнь меняется. Они оба уже не те, кем были в школе. Может, это правда просто глупая попытка поностальгировать.
Но внутри всё равно неприятно тянет.
— Это ведь глупо, да, что я ревную его к прошлому?
Я смотрю на Марину с надеждой, что она сейчас отмахнётся, скажет, что да, это бред, и мне станет легче.
Марина пожимает плечами, не спеша отвечать.
— Кто знает, Оль.
Она отпивает кофе, чуть морщится — остыл. Ставит чашку и смотрит на меня уже внимательнее.
— Конечно, гораздо честнее было бы сказать ему, что ты не хочешь, чтобы он с ней встречался.
— Мне кажется, он воспримет это в штыки, — тихо отвечаю, опуская взгляд. — А я не хочу ещё больше раскачивать ситуацию.
Марина фыркает, скрещивает руки на груди.
— Неужели ему одноклассница настолько близка, что он пойдёт против тебя? В конце концов, она ему никто. А ты — жена.
Я нервно усмехаюсь. Звучит логично, правильно, но почему-то не успокаивает.
— Да, но понимаешь… — мнусь, подбирая слова, — я ему не рассказала об ошибке с его материалом.
Марина резко выпрямляется.
— Нельзя тянуть, моя хорошая. А до Вадика дошла? — осторожно спрашивает она, уже заранее зная ответ.
— Тоже нет.
Марина резко всплёскивает руками, даже отходит на шаг, будто я только что сказала что-то совершенно немыслимое.
— О чём ты вообще думаешь? Прошло больше суток! Ты хоть представляешь, что будет?
Я отвожу взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волна вины.
— Смутно. Со мной такого раньше не происходило.
И это правда. Я всегда держала всё под контролем.
— Вот бедовая, — выдыхает Марина, но в голосе уже меньше злости, больше тревоги. — Я поговорю с Артёмовым.
Она делает паузу, смотрит на меня жёстко, почти по-деловому.
— Но ты пойдёшь к нему прямо сейчас и всё расскажешь.
Я медленно киваю.
Вздыхаю, чувствуя, как тяжелеет в груди. Понимаю, что она права. Дальше тянуть нельзя. Уже одно то, что я промолчала сразу, вызовет подозрения.