Я чувствую, как внутри холодеет.
— Мы понимаем ваши эмоции, — тихо говорю я. — И вы имеете полное право на такую реакцию. Но давайте попробуем спокойно обсудить ситуацию.
Она отводит взгляд, делает глоток воды. На этот раз уже аккуратнее.
И это снова цепляет. Слишком быстро берёт себя в руки.
— И что теперь? — спрашивает она спустя пару секунд. — Что это значит для меня?
Артёмов отвечает сразу, чётко:
— Это значит, что вероятность наступления беременности сохраняется. Процедура была проведена корректно с технической точки зрения.
— Только не с тем материалом, — добавляет она тихо.
— Да, — соглашается он.
Она молчит, глядя в стол.
— То есть… — снова поднимает взгляд, — я могу забеременеть… неизвестно от кого?
Я невольно сжимаю пальцы под столом.
— Донорская программа изначально предполагает анонимность, — осторожно говорю я. — Личность донора не раскрывается.
Она внимательно смотрит на меня.
— Даже в такой ситуации?
На секунду я теряюсь.
Артёмов берёт слово:
— В стандартной практике — да. Но сейчас мы говорим о нестандартной ситуации, поэтому все решения будут приниматься с учётом ваших интересов и в рамках правового поля.
Она медленно кивает, будто переваривает услышанное.
— Понятно…
Пауза затягивается.
Я чувствую, как напряжение в кабинете становится почти осязаемым.
— А если я… — она делает паузу, подбирая слова, — захочу, чтобы ситуация получила огласку?
Артёмов не меняет выражения лица.
— Вы имеете право на любые действия, предусмотренные законом, — спокойно говорит он. — Но мы искренне надеемся, что сможем урегулировать ситуацию без привлечения сторонних инстанций.
Он делает акцент на последней фразе.
— Мы готовы предложить вам компенсацию, дополнительное медицинское сопровождение, — добавляю я, стараясь звучать убедительно. — И полностью контролировать дальнейшее ведение, если вы решите продолжать попытки.
Она смотрит на меня. Долго.
И в этом взгляде снова мелькает что-то, от чего у меня по спине проходит холодок. Как будто она уже всё решила.
— Я подумаю, — говорит наконец.
Слишком спокойно для человека, которому только что сообщили такое.
У меня нарастает странное чувство. Что-то здесь не так. Но что именно, я пока не могу понять.
Глава 11 Ольга
Дверь за Тишковой закрывается тихо, почти беззвучно.
Я ещё несколько секунд смотрю в ту сторону, где она только что стояла, будто надеюсь, что она вернётся и скажет, что никакого суда не будет, она согласна на компенсацию.
Но, конечно, этого не происходит.
В кабинете становится непривычно тихо.
Я медленно выдыхаю и только сейчас чувствую, насколько была напряжена всё это время. Плечи ноют, пальцы дрожат.