В машине Рома время от времени бросает на меня взгляды.

— Как ты?

— Пока держусь.

— Если станет плохо, скажи.

Я только киваю. Говорить особо нечего. Слишком много всего навалилось одновременно.

Отделение полиции встречает нас серыми стенами, запахом бумаги и неизменным ощущением, что время здесь течёт немного иначе. Пока ждём своей очереди, я нервно тереблю ремешок сумки. Рома сидит рядом. Так близко, что наши плечи соприкасаются.

Когда нас приглашают в кабинет, говорить начинает он. Спокойно, чётко, по существу. Я слушаю его и невольно удивляюсь. Если дома эмоции всё-таки брали верх, то сейчас он собран настолько, словно рассказывает историю болезни пациента. Только история эта касается нас.

Следователь задаёт вопросы. Много вопросов. Когда обнаружили подмену? Кто имел доступ к материалам? Каким образом удалось установить факт замены? Кто такая Лена? Что именно она рассказала? Есть ли доказательства её слов?

Приходится пересказывать всё с самого начала.

Иногда меня просят уточнить детали. Иногда возвращаются к уже сказанному. Несколько раз следователь просит показать документы. К счастью, мы подготовились. Рома заранее собрал всё, что могло иметь значение: копии внутренних актов, распечатки журналов учёта, выписки из системы, скриншоты страниц в соцсетях, контакты Лены, копии писем. Даже флешку с видеозаписями с камер наблюдения.

Следователь внимательно просматривает материалы. По его лицу невозможно понять, что он думает. И это нервирует очень сильно.

Когда разговор наконец подходит к концу, я не выдерживаю:

— Скажите честно, этого достаточно?

Мужчина поднимает взгляд.

— Для проверки — да.

— А для возбуждения дела?

— Сначала нужно установить все обстоятельства.

Типичный осторожный ответ. Я понимаю это. Но легче не становится.

Рома, сидящий рядом, накрывает мою руку своей. Простой жест, незаметный со стороны. Но сейчас он значит для меня гораздо больше, чем любые слова.

Следователь ещё раз уточняет наши контакты и обещает, что с нами свяжутся. После этого мы выходим из кабинета.

Только оказавшись на улице, я замечаю, насколько сильно устала. Будто за эти несколько часов из меня вытянули все силы. Я глубоко вдыхаю прохладный воздух.

— Ну вот, — тихо говорит Рома.

— Вот.

— Назад дороги уже нет.

Я смотрю на него. На его напряжённое лицо. На тени под глазами. На усталость, которую он пытается скрыть. И понимаю, что он прав.

Теперь назад дороги действительно нет.

Мы дали этой истории официальный ход. И очень скоро кому-то придётся ответить за всё, что произошло.

Полиция, вопреки моим тайным надеждам, не бросается немедленно арестовывать виновных и распутывать клубок интриг. Жизнь вообще редко работает так, как показывают в сериалах. У следователя находятся другие дела, материалы отправляются на проверку, кому-то направляют запросы, кого-то вызывают на беседы.