Рома читает сообщение, и сразу становится серьёзным.

Я откладываю документы.

— Что там?

Он несколько секунд молчит. Потом убирает телефон на стол.

— У Тишковой выкидыш. Двенадцать недель было.

В кабинете повисает тишина.

Я не знаю, что чувствую. Облегчение или жалость?

Наверное, всего понемногу. Несмотря ни на что, потеря ребёнка остаётся потерей ребёнка. Даже если этот ребёнок появился в результате безумия его матери.

Я опускаю взгляд на свои руки.

— Господи...

Рома ничего не отвечает. Просто притягивает меня ближе к себе. Усаживает рядом и обнимает.

И почему-то именно сейчас я понимаю, насколько устала за последние месяцы от постоянного напряжения и страха.

Рома словно чувствует это. Он начинает рассказывать какую-то ерунду про пациента, который умудрился перепутать кабинеты трёх врачей подряд.

Потом вспоминает смешную историю из ординаторской, предлагает вечером заказать еду из ресторана и вообще ничего не готовить.

И постепенно я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

А потом неожиданно для самой себя говорю:

— Ром.

— М?

— Давай уберём наши материалы из базы. Полностью.

Он удивлённо смотрит на меня.

— Ты же хотела, чтобы они там были на всякий случай.

Я невесело усмехаюсь.

— Знаешь, это решение оказалось самым дорогим в моей жизни.

— В каком смысле?

— Не в денежном. Во всех остальных.

Я переплетаю наши пальцы.

— И я больше не хочу даже теоретически допускать возможность, что кто-то кроме нас сможет воспользоваться нашими материалами.

Рома смотрит на меня несколько секунд, потом спокойно кивает.

— Я не против.

— Правда?

— Конечно.

Он сжимает мою ладонь.

— Давай так и сделаем.

После этих слов мне становится легче. Будто ещё один тяжёлый камень падает с плеч.

Дети… Если однажды мы захотим детей, то попробуем традиционным способом, как все нормальные люди.

К тому же нам сейчас есть над чем работать. Наши отношения не стали идеальными за один день. Да и не станут.

Но я уже сейчас могу честно признаться самой себе, что мне нравится то, что происходит между нами.

Мы разговариваем. Слушаем друг друга.

Не угадываем мысли, не копим обиды месяцами.

Ошибаемся, спорим, иногда раздражаемся, но всё-таки стараемся.

Оба.

И это, наверное, самое важное.

— Оль.

— Что?

— Поехали за город?

— Сейчас?

— На пару дней просто исчезнем.

Предложение кажется настолько правильным, что я даже не думаю.

— Давай.

— Правда?

— Да.

Я кладу голову ему на плечо.

— Нам обоим полезно будет ненадолго выключиться из этого бесконечного потока новостей.

Рома целует меня в макушку.

Сейчас будущее не кажется мне чем-то страшным. Впервые за несколько месяцев мне хочется в него смотреть с оптимизмом.