— Я проверила, не нашла. Все ячейки просмотрела. Журнал сверила. Что делать-то?

Маша на грани паники. Ещё бы, это её зона ответственности, и в случае чего первой с плеч слетит её голова. У неё даже губы побелели, и пальцы дрожат, хотя в помещении и так холодно.

— Инициируй проверку всех материалов, которые брали вчера. Проверь, все ли из них были введены по назначению, нет ли несовпадений. Подними записи, камеры, журналы — всё. Жду от тебя отчёт, скажем, через час.

— А если не успею?

— Постарайся, Маш. Если мы хотим избежать скандала, действовать надо быстро.

Она кивает часто и тут же бросается к компьютеру, щёлкая мышкой, листая таблицы.

Я решаю не ходить пока к нашему главврачу. Вполне возможно, что всё образуется. Я надеюсь на это. Очень надеюсь. Потому что если нет — это катастрофа.

И тем не менее, иду к кофемашине и делаю самый крепкий кофе из возможных. Аппарат долго шипит, будто издевается, выдавая тонкую струйку, а мне хочется, чтобы это произошло быстрее, чтобы хоть что-то в этом утре поддавалось контролю.

Горячий стакан обжигает пальцы. Первый глоток — горький, почти невыносимый, но я даже не морщусь. Мне нужна максимальная концентрация. Сегодня плотный график, несколько ЭКО по плану. Хорошо, что даже в случае проблем с материалами спермы, ЭКО это не коснётся. Эмбрионы хранятся отдельно, а учёт их ведётся ещё строже. Там почти невозможно ошибиться.

Когда начинаю думать, что материалы моего мужа могли использовать для инсеминации, то есть введения в матку, другой женщине, выступает холодный пот.

Ладони становятся влажными, сердце начинает биться чаще, а в голове вспыхивает картинка — чужая пациентка, лежащая на кресле, и врач, спокойно выполняющий процедуру, не подозревая… или подозревая?

Нет. Нет.

Я резко ставлю стакан на стол, так что кофе чуть выплёскивается через край. Этого не могло случиться. У нас слишком жёсткий контроль. Слишком много проверок.

Но если всё-таки…

Сосредоточившись на плановых процедурах, возвращаюсь к Маше только к концу рабочего дня вместо обещанного часа.

День будто смазывается в один длинный, вязкий поток — лица пациенток, стерильный свет ламп, ровный голос ассистентов, привычные команды. Руки работают на автомате: проверить данные, подтвердить личность, сверить маркировку, кивнуть, начать. Я спокойна, уверенна, как всегда, и никто, конечно, не замечает, что внутри у меня всё время натянута тонкая, звенящая нить.

Пару раз ловлю себя на том, что перечитываю карточки дважды, трижды. Слишком внимательно. Слишком медленно. И каждый раз — облегчение: всё совпадает. Всё правильно. Всё под контролем.