«Так, — приказала я себе, расправляя плечи. — Сначала Лия. Тео все равно ничего пока не успеет придумать и сделать».
Глава 24
Рейган
Я вышел из тесной, едва теплой душевой, на ходу ожесточенно вытирая мокрые волосы жестким полотенцем.
Сквозь запах дешевого мыла и сырости я отчетливо чувствовал, что нахожусь в настоящем, низкосортном клоповнике.
Стены здесь были тонкими, доски пола жалобно скрипели от каждого моего шага, а обстановка откровенно оскорбляла мой эстетический вкус.
Но сейчас выбирать не приходилось: друзья, внезапно нагрянувшие по мою душу, хотя бы дали мне возможность нормально помыться, смыть с себя запекшуюся кровь, дорожную грязь и липкий пот последних безумных дней.
Я глухо оскалился своему отражению в мутном осколке зеркала. Внутри всё скручивало от темного, хищного нетерпения. Нужно было как можно скорее покончить с этим затянувшимся делом, вернуться в строй и вернуть абсолютный контроль над ситуацией.
Но главное — мысль о том, что Грейс сейчас где-то далеко, одна, совершенно свободная, сводила меня с ума. Хорошо, что мой зверюга после новой порции зелья успокоился и уже не рвал мне грудину.
Мысль о том, что прямо сейчас рядом с ней могут крутиться другие мужчины, другие самоуверенные драконы, жаждущие утешить «брошенную» леди Фростмар, стала просто навязчивой. Она грызла меня изнутри, отравляя кровь хлеще любого яда.
Я отбросил влажное полотенце в сторону, быстро натянул чистые брюки и, глубоко вздохнув, чтобы усмирить проснувшегося и рвущегося наружу зверя, вышел в основную комнату. Не долго же он спал…
Обстановка в комнате была более чем напряженной.
У мутного окна, подпирая плечом покосившийся подоконник, стоял Кейган — глава тайной канцелярии, чей цепкий взгляд просвечивал насквозь.
У хлипкой входной двери, перекрывая единственный выход, возвышался Керран, мрачный и собранный. А на самом краю этой дерьмовой, скрипучей кровати сидел сам император Эрэйн. Владыка Драконьей империи в дешевом постоялом дворе. Сюрреалистичная картина.
Я спокойно прошел к единственному уцелевшему креслу. Взял со спинки чистую рубашку и начал методично, пуговица за пуговицей, застегивать её на груди. Раны на коже еще тянуло тупой болью, но я не позволил себе даже поморщиться.
Провел обеими руками по влажным волосам, приводя себя в идеальный порядок — привычка держать лицо въелась в меня намертво.
Я снова окинул взглядом эту убогую, пропитанную нищетой обстановку и презрительно скривился.
Скорее бы вернуться домой. Только вот наш дом Грейс спалила к демоновой матери! А тот особняк, что я купил наспех, не вызывал желания туда вернуться.