— Ты ведь не жалеешь? — осторожно спросил я, когда мы одевались к завтраку.
Она посмотрела на меня исподлобья.
— Не знаю, Юсуф. Мне трудно сейчас судить. Всё вышло не так, как мне бы хотелось, но… сама ночь была прекрасной. Что будет дальше? Я боюсь теперь заглядывать в будущее.
Мне хотелось убедить её, но понимал, что трудно убедить женщину с разбитыми иллюзиями, несчастную и загнанную в угол жизненными обстоятельствами. Я погладил её по щеке.
— Я всё равно рядом. Просто знай это.
— Спасибо, — шепнула она, прижимаясь щекой к моей ладони.
Вечером мы со всей съёмочной командой вернулись в Стамбул. Грустно было расставаться с Ксюшей. Я хотел забрать её в свой дом, но не мог. Это было бы воровством, ведь она чужая жена. На обратном пути Мерт звонил ей раз десять. Я не слышал самого разговора, но по выражению лица Ксюши понял, что тот либо кричал, либо говорил гадости.
Она попросила не писать ей и не звонить. Естественно, я не собирался подставлять её, но в глубине души надеялся, что она сама напишет.
Понеслись дни. Я был втянут в ряд мероприятий: реклама, музыкальные программы, интервью, даже стал гостем кулинарной передачи. Ксюшу никуда не приглашали. На съёмках она вела себя обычно, но после съёмок тут же сбегала. Мы не могли поговорить. Я делал попытки, но она меня избегала.
Приближался день премьеры. Подготовка шла полным ходом. Танер Йылмаз, как мастер-наставник, ободрял нас и мотивировал. Мы обсуждали наряды, проводились съёмки постеров. И нас с Ксюшей ставили в очень красивые позы, ведь мы играли сумасшедшую супружескую пару. Во время одной из фотосессий нас попросили обняться, а впоследствии вышло несколько очень чувственных и даже сексуальных фотографий.
Ксюша нервничала, ведь Мерт мог не одобрить эти постеры, устроить скандал. Я её подбадривал и говорил, что любой его бзик — повод подать на развод. Ксения кивала.
Между работой и своей любовной историей я съездил в Шиле, чтобы навестить Каана, который наотрез отказался возвращаться в Стамбул. Мы вернули его в старую школу, но я нанял человека, который разберётся, что там за история с запрещёнными препаратами и откуда растут корни. Каан клялся именем Аллаха, что сам лично ничего не принимал. Я же не слишком ему поверил и пообещал оторвать уши, если узнаю правду, которая мне не понравится.
Сибель неделю погостила в Шиле, затем вернулась в Стамбул, но я с ней не встречался, был слишком занят.
Первые новости о Мерте Сойлу пришли перед самой премьерой. То была не та информация, которую я ждал, но выяснил пару любопытных фактов о его прошлом и очень встревожился.