Снова молчание. Она подлила чай в мой стакан.
Я вздохнул.
— Мне кажется, что должен быть откровенен с тобой.
— Спасибо, Юсуф. Я это ценю.
— Но и ты должна быть откровенна со мной.
— Я откровенна.
— Нет. Ты пытаешься быть покорной. Такой, какой привыкла быть с моим братом. Я этого не хочу. Говори всё, что думаешь, и тогда, сама увидишь, мы найдём выход из нашей непростой ситуации.
— Сегодня, шюкюр, я всем довольна. Каким будет завтрашний день, я не знаю.
Она и не думает рассказывать мне о Мурате. Я допил чай и поставил кружку, подавляя раздражение. Она снова потянулась к чайнику, но я поблагодарил и отказался.
— Пожалуй, поеду домой. Надо поспать.
— Ты можешь остаться здесь, Юсуф. Это твой дом. Я на диване лягу.
— Нет. Я поеду к себе. Ты навещала детей? Как они там?
— Да, — она подскочила вслед за мной. Отвечала с каким-то скрытым страхом. — Дерья в восторге. Каан ещё адаптируется, но и он привыкнет.
— Если что-то будет нужно, проси и не стесняйся.
— Благослови тебя Аллах, Юсуф.
— Ну что, я всё ещё напоминаю тебе Мурата? — не сдержавшись, спросил я.
Сибель сразу же опустила голову. В этот же самый момент с улицы донёсся протяжный, тягучий звук. Сначала едва уловимый, потом всё яснее. Голос муэдзина разливался между домами, заполняя паузу, которую мы таки не решились заполнить словами.
Сибель замерла, сцепив пальцы. Разговор прервался сам собой, словно ему специально не дали продолжиться. Я замолчал, потому что эзан сказал всё за нас.
Глава 22
*Ксения*
В первые дни съёмок я не могла ни о чём другом думать. Боялась сыграть не так, разозлить режиссёра или просто опоздать на съёмки. Серхата у меня больше не было. Мой муж в качестве агента оказался никудышным. Он абсолютно не занимался моей карьерой, а когда я напоминала ему об этом, то получала раздражённый ответ: «Позволь мне самому заниматься своей работой».
На самом деле я не знала, чем занимается Мерт. Иногда он исчезал на сутки, и если я — не приведи Господь — начинала допрашивать его, он выходил из себя, доводил меня до слёз, а потом обнимал и целовал до тех пор, пока я не прощу. Он знал, что повторно расспрашивать его я не рискну.
Машина его исчезла с концами. Подарков он мне больше не дарил. Однажды предложила сходить в ресторан, и он нагло сказал: «Платишь ты, ашкым. Ты ведь позвала меня». То был последний раз, когда я что-то предложила ему.
Вечера я чаще проводила одна. Учила роль или болтала по телефону с мамой. Иногда думала о своём положении и убивалась мыслью, что совершила дикую глупость. Хотела выбраться в люди, отвоевать дочь, но попала в сети манипулятора.