Все было идеально…только пришлось отказаться от повышения на работе, потому что там нагрузка была больше, а Николай строго настрого запрещал мне перенапрягаться.

— Вспомни, как было со Владом? — говорил он, — ты всю беременность проходила с угрозой! Зачем снова рисковать? Черт с ним с повышением, пусть другие этой дурью занимаются, а для нас дети важнее.

Я тоже считала, что дети важнее, поэтому позволила уговорить себя отказаться от перспективного места несмотря на то, что вторая беременность протекала идеально, без осложнений. Только посматривала с легкой завистью, как другая девочка встала на место, которое могло быть моим, и как стремительно пошла в гору ее карьера.

— Зато у меня скоро будет второй малыш, — говорила я маме, когда та внезапно отчитала меня за упущенную возможность.

— Вера! — строго говорила она, — у женщины должен быть собственный запасной аэродром. Нельзя всегда и во всем слепо зависеть от мужчины, будь он хоть трижды прекрасным.

— Ничего, мам, карьера подождет. Декрет пролетит – и глазом не успеешь. Выйду и наверстаю упущенное.

Только я не вышла.

Пока сидела с Артемом, у Ланского дела резко пошли в гору. Наконец начались контракты, которые приносили много денег. Мы радовались этому как дети. Только мужу приходилось все больше времени проводить на работе, а дом и дети были все больше на мне. Вдобавок Темка в детстве болел много, и в сад не пошел ни в два года, ни в три, ни в пять.

— Скоро в школу, — убедительно говорил Николай, — пусть пока дома сидит. Успеет еще находиться. Пожалей ребенка.

Тем временем благосостояние семьи росло. Мы купили участок, в тогда еще только намеченном коттеджном поселке, начали строительство дома. У Ланского появились деньги на личного водителя, но их почему-то не нашлось на няню.

С детьми всегда была я.

Стоит ли говорить, что на работе меня больше не ждали? Я забрала документы, все еще веря, что как только Артем немного подрастет и перестанет так часто болеть, я все начну сначала. Регулярно проходила заочную профпереподготовку, чтобы не терять квалификацию…

Но как только стало чуть легче, случилась Марина.

И все заново. Памперсы, распашонки, бессонные, но счастливые ночи.

А Ланской в это время рос, развивался семимильными шагами. И я гордилась им, подменяя его успехами свои.

Разговоры о том, чтобы мне выйти на работу становились все более редкими. И конце концов Николай возмутился:

— Тебе денег что ли не хватает?

— Хватает. Но…

— Вот и заканчивай с этим бредом про работу. Миллионы женщин от зависти бы захлебнулись, узнав, как ты живешь.