У меня зарумянились щеки. Именно сейчас я в полной мере осознала, что у меня и правда свидание с интересным мужчиной, который смотрит на меня не как на опостылевшую мебель в старом доме, а как на женщину, которая нравится.

— Ты не понимаешь. Так нельзя!

— Так объясни мне, сын. Расскажи, почему ты уверен, что отец имеет право на личное счастье, а я нет.

Он смутился:

— Мам, ну не переворачивай мои слова. Я этого не говорил. Просто… отец-мужчина! У него природой заложено быть охотником, иметь возле себя яркую самку. Он еще молод, у него статус, а ты…

— А я старая и без статуса? Блеклая самка? Я правильно тебя поняла, Артем? — насмешливо посмотрела на сына, — и мне после развода природой заложено завести сорок кошек, носить вонючую шаль и сидеть у подъезда на лавке, бурча о том, что кругом наркоманы и проститутки?

Он покраснел. То ли устыдился своих слов, то ли не ожидал от матери услышать слово «проститутки».

— Мам!

— Артем, хватит вести себя как капризный мальчик. Ты уже взрослый. Мы с Колей развелись. Я больше не лезу к нему, а его не касается, где и с кем я провожу время… — я набрала побольше воздуха в грудь и продолжила, — и, прости, но мне не требуется разрешение великовозрастных детей, на то, чтобы строить личную жизнь. Никита мне нравится. Я с удовольствием провожу с ним время… И буду проводить. Вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет.

Артем негодующе засопел:

— Не ожидал я от тебя такого, мама. Я думал ты… а ты… — у него не получалось подобрать слова, — это неприлично, в конце концов!

Неприлично быть счастливой после того, как тебя предали? Однако…

И несмотря на то, что передо мной был сын, по которому я очень скучала, меня окатило раздражением. Неужели он и правда не понимал, как неуместно сейчас звучали его слова? Как цинично, грубо и бестактно было выдвигать матери подобного рода претензии после того, как сам с заискивающей улыбочкой говорил, что я не подхожу их отцу?

К счастью, я не успела ничего сказать, потому что вернулся Ник. И сходу, нахраписто обратился к Темке:

— Здравствуйте, молодой человек. Меня зовут, Никита Михайлович. Я – друг Веры. — протянул руку для приветствия,

— А я сын. Артем Николаевич Ланской, — с вызовом, но как-то дребезжаще сказал Артем.

— Крайне рад знакомству, — Никита был выше его на полголовы и гораздо внушительнее. А еще у него была такая лапища, что во время их рукопожатия мне показалось, что раздался хруст.

Артем поморщился, хотел убрать руку, но Ник не отпустил. Вместо этого наоборот подтянул ближе и строго произнес:

— А теперь извинись перед матерью за свою подростковую истерику.