вино, торт. Смеялась над собой, выбирая подарок. Она верила, что ещё можно всё исправить.
Алина долго стояла в прихожей, не включая свет. Сняла туфли. Прошла на кухню. Открыла
холодильник. Торт стоял на полке. Она смотрела на него несколько секунд, потом резко
захлопнула дверцу — глаза защипало.
Нет. Она не будет плакать из-за человека, которому стало стыдно рядом с ней.
Телефон снова завибрировал. Сообщение: «Давай поговорим дома».
Алина смотрела на экран, нажимая «Заблокировать». Не сегодня. И уже никогда.
---
Алина проснулась от звука ключей в замке. Несколько секунд лежала неподвижно, глядя в
потолок. За окном темно. В квартире — тяжёлая тишина, нарушаемая только металлическим звоном
в прихожей.
Артём вернулся.
Она не заметила, как уснула. После ресторана Алина долго сидела на кухне в темноте, пока за
окнами не начал сереть рассвет. Организм просто отключился. Теперь всё по-настоящему. Не
страшные мысли. Не подозрения. А настоящая измена. Настоящее унижение.
Шаги в коридоре. Медленные. Осторожные. Будто он уже понимал: дома его ждут не разговоры —
последствия.
Дверь спальни открылась. Артём замер на пороге. На нём та же одежда, что вчера. Белая
рубашка измята, волосы растрёпаны, под глазами синие круги. Но жалости Алина не
почувствовала. Только пустоту.
Он тихо закрыл дверь.
— Ты не отвечала. — Голос хриплый.
Алина медленно села, подтянула к себе плед.
— А должна была?
— Давай нормально поговорим.
Вот так. Будто это обычная семейная ссора. Будто вчера он не уничтожил её несколькими
фразами.
— Ты любишь её?
Он молчал слишком долго.
— Я не знаю.
— А меня?
Артём закрыл глаза.
— Всё сложно.
Алина усмехнулась. Мужчина прожил с ней почти десять лет, изменял несколько месяцев, унижал
за спиной — и теперь не может ответить на простой вопрос.
— Нет. — Её голос был тихим. — Не сложно.
Он посмотрел внимательнее.
— Ты просто больше меня не хочешь.
В комнате стало тихо.
— Я не хотел, чтобы ты узнала вот так, — сказал он.
Как благородно. Алина почувствовала, как внутри поднимается злость. Впервые за долгое время
— не боль, не отчаяние. Именно злость.
— А как ты хотел?
Он раздражённо отвёл взгляд.
— Не начинай.
— Объясни. Ты собирался и дальше жить со мной, пока спишь с другой?
— Я пытался разобраться.
— В чём?
— Господи, Алина, ты правда ничего не замечала?
Она замолчала. Замечала. Каждый день. Просто боялась назвать вслух.
— Мы давно несчастливы.
— Ты решил это за двоих?
— Ты сама видела.
Да. Видела. Только всё ещё пыталась удержать брак.
— Я устал жить так.
Эти слова прозвучали обвинением. Будто виновата она. Будто это Алина разрушила всё между