Мы медленно, не вынимая рук из воды, заскользили сквозь жижу, как змеи, выверяя каждое движение и огибая камышовые островки, пока не застыли в паре десятков саженей от цепи. Рыжий, остановившийся в двух локтях от меня. Его колотила крупная дрожь — жир на тощих рёбрах грел плохо, а висеть в ледяной воде без движения было ещё хуже, чем плыть.
«Жди,» — показал я ему рукой, не сводя глаз с башен.
Нам нужно пройти цепь. Она провисала между башнями железной кишкой, кое-где касаясь воды. Пройти над ней на плотике — значит подставиться под факел. Нырять с бочонком глубоко — не выйдет, дерево вытянет тебя наверх в самый неподходящий момент.
Над головой, казалось, совсем рядом, раздался влажный звук. Кто-то на мостках смачно харкнул. Шлепок слюны об воду прозвучал в ночной тишине очень громко.
— Тьфу, дрянь, а не рыба, — проворчал сиплый голос. — Изжога от неё до самой глотки.
— Меньше жрать надо было, — лениво отозвался второй. Скрипнули доски — стражник переступил с ноги на ногу, звякнув кольчужной сеткой. — Скоро сменят, потерпи.
— Смотри, — едва слышно шепнул я Рыжему. На левой башне стражник лениво потянулся и отошел к костру. Его напарник на правой башне в этот момент увлекся перебранкой с харкнувшим на мостках гриднем.
— Сейчас идём. Проталкиваем плотики под звеньями, где цепь выше всего над водой.
Мы рванулись вперед, скользя в тени, там, где цепь крепилась к каменному основанию башни. Я пригнул голову, чувствуя, как над спиной проходит холодное, пахнущее ржавчиной железо. Бочонок послушно проскользнул под звеном, едва не задев его краем.
Рыжий повторил моё движение. Прошли.
Я снова замер, удерживая плотик рукой. Теперь мы были внутри гавани. В пятнадцати шагах от нас покачивался флагман Изяслава. Я бросил взгляд по сторонам. Гнус уже исчез в тени своего ушкуя на правом краю — молодец, пацан, не сдрейфил. Бес тоже вышел на позицию слева. Все заняли свои места. Пора и нам. Отсчет тридцати вдохов пошел.
Я показал Рыжему рукой на средний ушкуй, а потом ткнул в сторону кормы.
Рыжий кивнул, его глаза на чёрном от угля лице казались двумя белыми пятнами. Он отцепил бочонок от плотика и, держась за веревочную петлю, бесшумно заскользил вдоль борта. Я остался один на один с носовой частью ушкуя. Теперь плотик только мешал. Я оттолкнул его в сторону и пошёл вплавь, толкая бочонок перед собой. Дерево обшивки приближалось.
Подплыв вплотную к борту, я почувствовал, как бочонок рвётся из рук. Проклятая плавучесть теперь играла мне на руку. Я нащупал стык между досками обшивки чуть выше ватерлинии. Бочонок с силой тянуло вверх, к поверхности. Я упёрся ногами в борт, притопил бочонок, чтобы плавучесть сыграла мне на руку. Вода вытолкнула его резко, я напряг мышцы спины и зацепил крючья прямо в щель между плахами. Пороховой заряд с тихим скрежетом прижался к «брюху» ушкуя.