Я приобнял её за плечи и сказал:

— Ничего страшного. Если забудешь и неуверенно будешь говорить — это тоже хорошо.

Она, вероятно, не поняла мою мысль, потому что спросила:

— Это как нужно понимать? Почему, если я буду играть плохо — это хорошо?

— А ты разве забыла сценарий? — удивился я и напомнил: — Там же Белла, когда приезжает в этот фактически новый для себя городок, вначале теряется и ходит, словно потерянная и кем-то запуганная. Так что ты играй и эти стеснительность и неуверенность, которые сейчас присутствуют в тебе!

Начали снимать сцену в коридоре. Камера гудела, свет ламп бил прямо в глаза. Я шёл навстречу Марте — в роли Эдика. Ребята-статисты, набранные из местного института, должны были расступаться, когда я прохожу, но один рыжий парень не понял, что делать, и уставился прямо на меня. Мы прошли так пару раз, но он всё равно стоял столбом. Наконец я остановился и спросил:

— Тебя как зовут?

— Саша, — ответил он тихо.

— Значит, тёзки. Так вот тёзка, ответь мне на один вопрос: ты хочешь, чтоб тебя в кинотеатре показывали?

— Да.

— Тогда уже отомри и делай то, что делают все остальные! При виде нас ты должен немного отойти в сторону, будто тебе страшно. Понял?

— Не совсем, — буркнул тот. — А почему страшно-то? Ты ж вроде бы не здоровый.

Спорить было бессмысленно, и я, махнув рукой, спросил:

— У тебя с собой в дипломате книжка какая-нибудь есть?

— Да.

— Вот встань сюда к окну, открой её и просто читай, — сказал я, решив проблему, а потом отошёл на исходную и рявкнул: — Готовы? Мотор!

И так было почти на каждом шагу. Оно, собственно, и не могло быть иначе, ведь массовку по какой-то необъяснимой причине мы с собой в последний момент решили не везти, объясняя это нецелесообразностью и лишним расходованием средств.

А ведь я предлагал набрать ребят с первого-второго курса ВГИК. Они хоть и начинающие, но уже какие-никакие, а труженики сцены. Им гораздо проще объяснить, что нужно делать в кадре, а что не нужно, чем обычному студенту, который ни сном, ни духом в киноискусстве не понимает.

«Вот и сэкономили… Зато теперь дорогущей киноплёнки на несколько километров больше истратим. Ведь каждый дубль — это десятки, если не сотни рублей», — думал я, сочувственно глядя на оператора, которому предстояло весь этот процесс снимать не по одному разу.

После обеда снимали в учебной аудитории. По сюжету Белла сидела у окна и смотрела на улицу. Марта уже вошла в роль, и всё шло как по маслу. Но тут случился курьёз: кто-то из студентов открыл форточку, и с улицы влетела ворона. Она пролетела прямо над камерой и по-хозяйски уселась на шкаф. Осветитель, высокий дядька из Москвы, выругался: