Мы допили кофе, Николай подозвал официанта и попросил счет. Тот кивнул и вернулся с чеком и аппаратом для оплаты буквально через минуту. Николай ловко перехватил кожаную папку, даже не дал взглянуть на сумму, приложил карточку к терминалу.

— У меня с собой есть наличные… — похлопывая карманы в поисках кошелька, пояснил я.

— Ну и купишь своей секретарше шоколадку, — отмахнулся товарищ, пресекая рукой, мою попытку раскрыть кошелек. — А мне ничего отдавать даже не думай. Я тебя по делу пригласил, мне и платить. К тому же…

Он хитро ухмыльнулся, и продолжил.

— Это у нас, можно сказать, было официальное собеседование. Значит, жандармерия покроет все расходы, радуясь расширению штата.

— Как щедро с их стороны, — пробормотал я, убирая кошелек.

— Наслаждайся, — Николай опять хлопнул меня по плечу. — Дядька будет счастлив узнать, что мы официально закрыли вакансию по «церковнослужителям». А если счастлив дядька, то все команда тоже счастлива. Это всегда на пользу расследованию.

На этом мы распрощались. Встали из-за стола и направились к выходу.

Мы вышли на крыльцо, и я подставил лицо теплым солнечным лучам. После полумрака ресторана, свет резко ударил по глазам и я прищурился, осматривая улицу. Музыка разных заведений переплеталась в один разнокалиберный гул, в котором было сложно что-то разобрать. Создавалось ощущение, будто мы оказались на границе теплого и холодного течения в океане.

— Ладно, — Николай шумно втянул полной грудью, потянулся. — Мне пора. Дел выше крыши. Нужно дядьку обрадовать, что мы тебя подписали, бумажки заполнить, в отдел кадров документы занести. В общем, рутинна. Так что бывай.

Он протянул руку.

— Дядьке… привет, — осторожно произнес я, отвечая на рукопожатие.

Николай улыбнулся:

— Обязательно передам, реставратор. Рад, что мы теперь, коллеги.

Он спустился по ступеням и направился в сторону метро. Я проводил его взглядом, наблюдая, как широкая спина теряется в потоке людей.

— Все-таки интересные в столичной жандармерии собеседования на должность, — пробормотал я.

Решать, по какой дороге вернуться к метро, не хотелось. Я позволил себе немного роскоши: просто пойти по Рубинштейна без цели. Медленно, в прогулочном темпе, никуда не торопясь. Рассматривал на вывески, прогуливающихся людей. За широкими окнами заведений виднелись редкие компании. Время было еще раннее, к вечеру здесь, наверняка, будет не протолкнуться. Хотя и днем туристы наводнили улочку, фотографируя и громко смеясь над чем-то своим.

Город жил. Шумно, беспечно, в спокойном, размеренном ритме, будто бы ничего не зная о мёртвом антикваре, о том, что призраки обитают в портретах, о том, что в зеркальных рамах могут жить демоны, а в маленьких чихуахуа бывают заперты настоящие инфернальные монстры.