На том конце провода замолчали, и я даже через много километров почувствовал, как мужчина только что стиснул зубы. И я понял, что попал в точку. Собеседник явно что-то скрывал…
Глава 23 Дела домашние
— Сергей, вы еще на связи? — уточнил я, пытаясь смягчить вопрос и перевести тон беседы в безопасное русло. — Может быть, вы приобретали у покойного Одинцова что-то еще? Обсуждали другие заказы?
— Нет, — послышалось в динамике. — Шкатулка была единственной нашей сделкой. Я человек деловой, мне очень не нравится звонить людям для приватных бесед о погоде. Думаю, Одинцову тоже.
Я вспомнил распечатки звонков, которые показывал Николай. Графа с номером Мясоедова смотрелась очень убедительно. Лгать он умел. Даже лучше, чем делать вид, что ничего не помнит.
— Понимаю, — повторил я. — Поймите, мой интерес возник не просто так. Иногда история предмета помогает точнее его восстановить. Если бы я мог найти другие экспонаты коллекции, хотя бы фото всего набора предметов в интернете, это помогло мне восстановить узор точнее.
— Давайте начистоту, Алексей, — мягко перебил Мясоедов, но в его тоне мне показалось напряжение. — Разговоры об Одинцове сейчас никому радости не приносят. Это обсуждает вся столица. Торговцы, коллекционеры, и другие… структуры. Мне просто хочется отреставрировать и поставить на место красивую вещь. Не привлекая лишнего внимания к себе.
Голос выдавал жесткость характера, но вежливость собеседник пока сохранял.
— И потом, разве история шкатулки так уж важна для её реставрации? — продолжил он. — Это не икона и не наследие императорского двора. Обычная вещица, пусть даже хорошего качества.
— Если бы для меня это было не так важно, я бы не стал расспрашивать, — спокойно ответил я. — Если шкатулка — это часть коллекции, у которой есть общий узор, рисунок камней, их последовательность, скорее всего, неслучайна. Я ориентируюсь по другой стороне шкатулки, но она может не повторять узор. И мне было бы проще, если бы я где-то увидел предмет из того же набора. Иначе возникал риск сделать не так, как было задумано мастером.
Послышался тяжелый вздох:
— Мне всё равно, если быть откровенным, — сказал Мясоедов, и я заметил, что его тон заметно смягчился. — Лишь бы было красиво. Не поймите меня неправильно, ничуть не умаляю вашу работу… Даже наоборот, ценю мастерство и профессионализм, с которым вы отнеситесь к ремеслу. Но для меня важен внешний вид. Если вы сделаете красиво, я буду более чем счастлив.
— Сделаю так, чтобы и вам, и мастеру было не стыдно, — заверил я. — Но если вспомните хоть что-то, что говорил Одинцов о происхождении шкатулки, даже обрывок фразы, я буду вам очень признателен.