В доме стояла приятная рабочая тишина. Я уселся на диван, поставил по Настиному примеру ноутбук на колени, раскрыл блокнот и… почти сразу понял, что это ужасно некомфортно!

— И как она только так работает, — пробормотал я, пытаясь устроиться поудобнее. — Мрак! Кошмар!

Сосредоточиться не выходило. Быстро вернулось желание вернуться за свой стол. Я отставил ноутбук и задумался. Можно спуститься в мастерскую, там было аж два стола, но я решил побыть немного на месте секретаря, чтобы попробовать понять, в каких условиях ей приходится работать.

Уставился на экран, раскрыл документ. Сначала нужно было расписать материалы: драгоценные камни, их количество, цена, эмаль необходимого оттенка и многое другое. И я принялся вносить в ноутбук информацию. По привычке разбил всё по столбцам. Отдельной строкой прописал возможные дополнительные расходы, если вдруг при более детальном изучении проявятся скрытые дефекты корпуса. Чем четче заказчик представляет, сколько ему потребуется заплатить, тем всем спокойнее. И хоть я был уверен, что Мясоедов оплатил бы любую сумму не глядя, для меня было важно не терять деловой настрой и сохранять профессионализм.

В конце я указал примерные сроки работ. На скорости исполнения он не настаивал, но и я перегибать не хотел, хотя держать шкатулку у себя мне казалось сейчас более чем разумным. Если она хоть как-то, пусть даже очень косвенно, связана со смертью Одинцова, то пусть лучше подольше побудет под моим чутким контролем.

Я закончил работу. Открыл заранее подготовленный Настей шаблон договора, заполнил нужные данные. Пару раз перечитал, поправил некоторые формулировки, и сохранил комплект документов в отдельную папку.

Все было почти готово. Осталось только распечатать и переслать бумаги Мясоедову курьером. Я осмотрел комнату в поисках принтера, который обнаружился на комоде. Усмехнулся: копировальный аппарат смотрелся в гостиной так же неестественно, как гость из будущего на Петровских ассамблеях. Изысканная мебель графини плохо сочеталась с современной техникой, которую сама Татьяна Петровна назвала бы безвкусной. И в чем-то была бы однозначно права. Корпус принтера выпирал, угрожая вот-вот свалиться.

Я нахмурился, раздумывая, куда бы его переставить. И быстро понял, что переставлять его было особо некуда. Столик перед диваном со стеклянными вставками вообще не подходил для этой махины. Тонкие ножки столика просто подломятся под весом копировального аппарата. Если Татьяна Петровна такое увидит, она умрет второй раз. Только уже от возмущения и гнева.