Искать по карте ресторан, столовую или кафе не стал. Давно заметил, что если довериться интуиции, ноги выведут в лучшую едальню в окрестности, даже если я в городе впервые. Так было уже не раз в любых поездках: хоть деловых, хоть на отдыхе. Поэтому просто пошёл куда глаза глядят.

Архитектура вокруг дышала срезом поколений и разнообразной энергетикой: светскими приемами, мечтательной и эмоциональной жизнью богемы, любовными переживаниями и семейными интригами. Все это смешивалось с тонким пониманием искусства и эстетики. В этих размышлениях я вышел к Юсуповскому саду и, движимый любопытством, решил заглянуть за ограду. Ступил на дорожку, ведущую к открытым воротам, и зашагал по парку.

Не пожалел. Вокруг небольшого озера были высажены цветы, но не как попало, а с тонким расчётом. Красные и белые бутоны сплетались в сложный геометрический орнамент, очерчивающий контур воды. Это была живая вязь, застывшая у самой кромки.

Я погулял по парку еще полчаса, и вдоволь налюбовавшись пейзажами, направился к выходу. Уже у ворот обратил внимание на деревянный указатель на другой стороне улицы с изображением кофейника и стрелкой. Свернул в проулок и вскоре оказался перед небольшим кафетерием. Скромным, аккуратным заведением, с крытой верандой, которое уютно спряталось от шума дорог.

По краям навеса вился плющ, в висевших кашпо цвели незамысловатые цветы, а от любопытных взглядов прохожих, веранду отгораживали лёгкие тканевые шторы, подхваченные толстыми плетеными шнурами с пушистыми кисточками на концах. Над входом вывеска с изящным шрифтом под старину:

«Кофе и пирожки».

Меня потянуло внутрь, не то ароматом выпечки, не то благодаря уютной домашнее атмосфере. Поэтому я прошел внутрь и выбрал утопающий в тени угловой столик в самом конце веранды, где плющ спускался с козырька и оплетал деревянную подпорку крыши и сел в удобное кресло.

Посетителей было немного, и это радовало. Скорее всего, заведение только недавно открылось, и пока не попалось на глаза ордам туристов с фотоаппаратами, которые пользовались вспышкой даже в солнечный день. Сбиваясь в стайки, они становились похожи на галдящих чаек. И чем больше была компания, тем громче они общались. Благо меня миновала участь делить с ними завтрак. Мои соседи по веранде были тихими и спокойными людьми.

За соседним столиком расположилась молодая семья: мать, которая пыталась всеми силами уговорить малыша съесть ложку каши, и отец, с умилением наблюдавший за этим процессом. Через два стола от них, уткнувшись в газету, сидел седой мужчина с платком в нагрудном кармане старенького пиджака. Он пил кофе с видом человека, которому, казалось, этот мир был абсолютно понятен. Его ничего не удивляло, мало что заставляло улыбнуться, но при этом он то и дело бросал взгляд на сидевшую рядом семью, и в его глазах были заметны нежность и одобрение. Возможно, у него были внуки возраста малыша, и он нашел в этих людях что-то близкое. Даже родственное.