Инстинктивно я втянул голову в плечи, озираясь по сторонам. Энергия шла откуда-то слева, из-за угла соседнего дома. Пульсировала, нарастала, словно что-то пробуждалось от долгого сна. И в этот момент над городом завыл сигнал тревоги.

Протяжный, пронзительный вой сирен разорвал повседневный гомон. А через мгновение из громкоговорителей послышался механический женский голос, холодный и отстраненный:

— Внимание! Объявлена тревога первой степени. Всем жителям настоятельно рекомендуется немедленно укрыться в домах. Закрыть окна и двери. Повторяю: в целях безопасности оставайтесь в помещениях до прибытия оперативных служб.

Прогуливающиеся по тротуарам люди начали останавливаться, удивленно озираясь по сторонам. А затем самые смышленые поспешили в сторону торговых центров, магазинов и лавок.

Я тоже направился в сторону ближайшей лавки. И когда я уже практически стоял на пороге, энергия усилилась. А в голове послышались вкрадчивые шепотки:

«Убивать! Убива-а-а-а-ать»!

Шепотки усилились, словно эту фразу говорили несколько человек разом. И я попятился, с трудом сдержавшись, чтобы не зажать ладонями уши. Поморщился и едва не зашипел от боли, простелившей виски. Шепотки словно гипнотизировали, заставляя замереть. И только усилием воли я смог согнать эту оторопь. Замотал головой. Обернулся.

Из парадной трехэтажного дома напротив выскочила небольшая, вполовину человеческого роста, марионеточная кукла. Фигура мужчины в длинном плаще с капюшоном, под которым виднелось лицо с застывшей улыбкой. Но улыбка была какой-то неестественной. Неправильной. Слишком широкой, слишком хищной.

Марионетка двигалась как-то рвано, угловато, словно только училась ходить. От нее исходила такая концентрированная, едкая злоба, что я почувствовал, как воздух вокруг стал липким.

Тротуар уже практически опустел. Все торопливо укрылись кто где мог, чтобы переждать случившееся. Неподалеку от здания, где я собирался укрыться, оставались только старушка и пара подростков-гимназистов в синих сюртуках. На плечах женщины, несмотря на теплую весеннюю погоду, красовалась теплая шаль. Она поправила ее, замешкавшись на пороге продуктовой лавки, куда я изначально направлялся. Подростки тоже застыли на местах, с ужасом глядя на угловатую фигуру, приближавшуюся к ним. Судя по их побелевшим лицам, их всех парализовало от ужаса.

Я торопливо создал плетение «спокойствия», которое должно было вытащить зазевавшихся прохожих из транса, и принялся вливать в способность энергию.

— Еще немного, — прошептал я, чувствуя, как ладони окутал теплый свет. — Еще… немного.