— Я простой реставратор, — произнес я. — Еду открывать мастерскую в столице.

Николай усмехнулся и покачал головой

— А-а-а, ремесленник. Уважаемо. В этом деле нужны прямые руки, а не из одного места, как у меня, — дружелюбно произнес он. — Тут уметь надо.

— Начну свое дело, — мечтательно протянул я. — Пока под синодальным контролем, потом уже самостоятельно, когда сроки отработки стипендии закончатся.

Парень кивнул:

— Понимаю. Учили, кормили, теперь отрабатывай. Все как у нас.

Мы немного помолчали, а затем собеседник продолжил:

— Правильно, что в Петербург перебираешься, — одобрительно произнес Николай. — Мой тезка лично курирует программу грантов для молодых реставраторов, художников, архитекторов, театралов.

— Это ты про императора, что ли? — уточнил я. — Про Николая Третьего?

— Ну а про кого же еще, — хохотнул он в ответ. — Любит он вашу творческую братию. Холит и лелеет. Так что заявочку на всякий случай подай.

— Дельная мысль, — согласился я.

Поезд тем временем набрал скорость, за окном поплыли задворки Москвы: индустриальные пейзажи, современные жилые громады новостроек, сменившиеся со временем на частный сектор и поселки коттеджного типа.

Николай, похоже, исчерпал запас общительности и, достав из рюкзака потрёпанный детектив, уткнулся в чтение. Я же отвернулся к окну, глядя на проплывающие за окном пейзажи.

«Я простой реставратор».

Вот он, мой щит. Идеальная легенда, под которой можно скрывать свою истинную природу. Я поймал себя на том, что бессознательно водил пальцами по шероховатой поверхности семинарского блокнота. Внутри него, среди списков адресов и телефонов, скрывалась моя главная тайна: особые значки, которыми я отмечал для себя наделенные Светом или, наоборот, проклятые предметы, когда во время практики в семинарском музее или в городских храмах находил что-то выходящее за рамки нормы. Я делал пометки о некоторых вещах, чтобы потом знать, где что найти, если потребуется. Что-то из проклятых вещей я потом очистил. Что-то оставил как загадку, которую когда-нибудь, возможно, разгадаю.

Возможно, в Петербурге, с его таинственной атмосферой и многогранной историей, записи об артефактах, накопленных в стенах дворцов и музеев, станут не простым хобби, помощью в раскрытии многих загадок и тайн.

Девушка в красивой форменной одежде проводника поезда, бесшумно катившая тележку с напитками, вернула меня в реальность, предложив горячие напитки. Я заказал чай и взял себе сандвич. Николай, оторвавшись от книги, мотнул головой — мол, не надо. Когда она уехала, он тихо, будто делясь государственной тайной, сказал: