Оттолкнувшись от стола, Карло заходил по пропахшему табаком кабинету. Его кожаные тапочки поскрипывали при ходьбе. Я следил за его движениями. Когда он решит, что пришла пора звонить по телефону, мне придётся действовать.

— Расскажешь, расскажешь, — продолжал он. — А ещё… Ты, как я знаю, очень хочешь отыскать и спасти премьер-министра Моро. Твоё стремление понятно. И оно говорит о том, что мы всё делаем правильно. Так вот, твоё желание сбудется: Моро ты увидишь.

Хозяин кабинета подмигнул и рассмеялся своим каркающим неприятным смехом.

Мне стало вполне понятно, что он имеет в виду. Они собирались действовать по старому плану, со мной в роли убитого террориста. Всё будет выглядеть так. Доблестная полиция обнаружила место, где преступники прятали похищенного премьера. Начала операцию по его освобождению. Но один из злодеев, русский шпион из КГБ, успел Моро застрелить. И тут же был убит и сам. Не зря же сказано: чем чудовищнее ложь, тем больше вероятность, что в неё поверят. А после такого злодеяния и ядерные ракеты на Сицилии не покажутся чем-то чрезмерным — конечно же, для защиты от угрозы с востока.

— А вы не боитесь, что вас и самого могут списать в расход? — поинтересовался я. — Как того же генерала Томазо? Вы-то знаете намного больше, чем он.

Карло Карбонара посмотрел на меня с изумлением. Волосы у него на затылке встопорщились, словно птичьи перья. Видимо, такая постановка вопроса до сих пор не приходила ему в голову. Закончив изумляться, мой собеседник начал смеяться.

Хохотал он, кажется, искренне. Считал себя центром происходящего, пауком на паутине. Кукловодом. Отчасти так оно и было. Но политика это такая штука, где над малыми кукловодами стоят свои кукловоды, покрупнее. Людям свойственно переоценивать свою значимость. Они не всегда чувствуют момент, когда из ключевой фигуры превращаются в свидетеля, который слишком много знает.

Хозяин поместья стоял у широкого дубового стола на фоне своего зигующего портрета. Он продолжал посмеиваться. За его спиной в окно лился солнечный свет. Вдали, за поросшими кустарником холмами, темнела полоса хвойного леса. В кустах что-то блестело, пуская в окно солнечных зайцев.

Я сначала не понял. А когда понял, было уже поздно.

Зазвенело стекло. Пули пролетели навылет, стукнули в стену. Потом захлопали, разрывая кожаное покрытие дивана. Но меня там уже не было. Я сам не заметил, как прыгнул на пол.

Карло постоял секунду, ноги его подкосились. Он выпустил из рук оружие и рухнул на ковёр. Я был уже рядом — схватил раненого, оттащил в безопасный угол. Карло смотрел мимо меня, глаза его страшно выпучились. Грудь была пробита в двух местах. Он хрипел, изо рта валила кровавая пена.