— Какие мы выдвинем условия? — спросил Карло Карбонара. — Есть предложения?
Предложения сразу же и появились.
— Пускай этот Ферри даст опровержение по поводу своей статьи о полиции, — ткнул в журналиста пальцем бритый тип с тяжёлой, выпирающей вперёд челюстью.
— И к статье о строительных профсоюзах, — влез невысокий толстяк, похожий на сердитую свинью в очках с дорогой оправой.
— И о распределении городского бюджета, — пискнул плешивый хлыщ с бегающими глазками.
Хозяин территории хмыкнул.
— Принимается. Но три опровержения это, пожалуй, многовато. Пусть будет два из трёх, на выбор. Вы соглашаетесь на эту ставку, сеньор репортёр?
Ферри скребанул подбородок и хмуро посмотрел в мою сторону. Я вполне понимал его сомнения. Но ситуация, в которой мы оказались, предполагала не сомневаться, а принимать рискованные решения. Я ответил Ферри спокойным и уверенным взглядом.
— Соглашаюсь, — буркнул он.
— Вот и отлично, — Карло Карбонара потёр ладонью о ладонь.
Потом взглянул на меня.
— Что касается вашей расплаты в случае поражения… Я не знаю, как к вам обращаться…
— Меня зовут Нико, — сказал я. — Нико Бранчич.
Человек-ворона клюнул носом воздух — так он кивал.
— Так вот, Нико Бранчич. Если вы проиграете бой, то… Раз вы вызвались на ринг, то, надо полагать, имеете представление о единоборствах. В случае проигрыша вы останетесь здесь на неделю, будете работать боксёрской «грушей» на тренировках у наших ребят.
Он вскинул голову и недобро усмехнулся.
— Если, конечно, сохраните способность передвигаться на своих двоих и останетесь в состоянии что-нибудь соображать.
Вокруг нас загомонили, одобрительно по отношению к последним словам Карло и не очень — по отношению ко мне. Попугайте тут ещё, подумал я снисходительно. Вы просто никогда не видели, как работает боевая машина — тренированное тело Николая Смирнова.
В груди защекотало в предчувствии доброй драки. И правда: что-то уже давненько я не махал здесь кулаками.
— С нашей стороны участвовать в дуэли будет, конечно же, Джакомо! — объявил Карло Карбонара дальше.
Последовавший за этими словами многоголосый и радостный рёв мне понравился не очень.
И тут же вслед за этим я ощутил на себе чей-то свирепый и полный яростного нетерпения взгляд. Каким-то дополнительным чувством я понял, что так на меня смотрит этот самый неизвестный Джакомо. Я отыскал, откуда исходят в мою сторону эти лучи ненависти и дикого опустошения. Встретился с противником глазами.
И понял вдруг, что моё предложение о поединке вполне может обернуться катастрофой.
Глава 5
Этот Джакомо был, безусловно, профессионал. Когда нас с Ферри привели в ангар, он топтался на ринге в роли рефери и вид имел хоть и грозный, но достаточно флегматичный. Теперь он рвал на себе свою чёрную рубаху и раздувал ноздри, как бешеный бык. Это, видимо, было не всерьёз, часть шоу. Но по некоторым признакам можно было догадаться, что противник он более чем серьёзный.