Тело рухнуло на гравий дорожки. Я подхватил выпавший из мёртвой руки пистолет-пулемёт — и рванул к пролому в заборе. Рёв двигателя оттуда уже не доносился. Мне это совсем не понравилось.

Перепрыгивая через поваленные плиты забора, я выбежал из двора. Снаружи было такая же безлюдная улица. «Фиат» с изуродованными колёсами стоял на обочине. Распахнутые дверцы выпирали по сторонам. Внутри никого не было. И только вдалеке шелестел шинами, уезжая, неизвестный автомобиль. Тоже «Фиат», только серебристый. Номера отсюда было не разглядеть.

Ждала их эта машина здесь, в качестве запасной, или они захватили проезжающую — это было неважно. Террористы ушли и увезли премьер-министра. Других автомобилей поблизости не было. Машина Ферри, разбитая и изрешеченная пулями, для езды уже не годилась.

Злой и опустошённый, я вернулся во двор. Рана на ноге была ерундовая, просто царапина. Нужно было уходить. Но я решил проверить, не остался ли в живых кто-то их охранников. И из террористов тоже. Двоим в полицейской форме, что лежали рядом с домиком охраны, было не помочь. Я пошагал к тому, который виднелся у двери.

Тут за спиной у меня зашуршало. Оборачиваясь, я увидел наведённое на меня чёрное дуло. Ринулся в сторону.

Грохнули выстрелы.

— Нет! — прокричал неожиданный женский голос.

Уже падая, я увидел фигурку в сером платье. Она оказалась между мною и стрелком. Это была Франческа. Она откуда-то появилась здесь, чтобы прикрыть меня от пуль.

Я тут же вскочил. Недобитый террорист хрипел у бетонной клумбы. Сквозь прорези смотрели мутные глаза. В руке дымился пистолет. Вне себя от ярости, я влепил в него очередь из «Скорпиона».

Ринулся к Франческе. Глаза её были широко распахнуты. На боку расплывалось тёмное пятно.

Я подхватил её на руки и побежал по улице.

* * *

В больничном коридоре под потолком горели тусклые люминесцентные лампы. За одной из дверей взволнованно бубнило радио. По полу гуляли сквозняки, пахло медикаментами и хлоркой.

— И как я её не заметил… — в который раз сокрушался Ферри, дёргая себя за воротник куртки.

Мысли мои были мрачны. Журналиста я ни в чём не обвинял, винил только себя. Я должен был увидеть Франческу, обязан был её спасти.

А вместо этого она спасла меня.

Заскрипели двери, что вели туда, куда не пускали посторонних. Показался белый халат, молодой медик направлялся к нам. Это был тот самый доктор, которому я сдал раненного Фабио, свой первый здесь контакт. Теперь вот пришлось обратиться к нему снова.

— Ну, что там? — вскочил я навстречу доктору, не сумев сдержать этот свой порыв.