Завтра он покажет это Борису Петровичу. Завтра он обнимет Алю и скажет ей, что их мечта — настоящая. А сегодня он просто стоял в тишине, слушая, как где-то в глубине души окончательно и бесповоротно затихает Альберт из 2025-го, уступая место Владимиру Леманскому, который только что совершил свое первое маленькое чудо.
Глава 6
Володя вышел из проходной «Мосфильма», почти не чувствуя под собой земли. Ночной воздух, колючий и свежий, ворвался в легкие, вытесняя запах химикатов и застоявшегося студийного пота. В голове всё еще крутились кадры — те самые мокрые негативы, на которых Сашка и Вера улыбались друг другу с бритвенной четкостью. Это было не просто везение, это было благословение самой судьбы. Ему хотелось кричать, петь или бежать по пустынным улицам до самого рассвета.
На углу у Никитских ворот, где под тусклым фонарем дремала старушка-цветочница, он увидел их. Огромные, растрепанные астры — лиловые, темно-бордовые, почти черные в густой тени. Они пахли осенью, землей и каким-то щемящим, честным спокойствием. Володя выгреб из кармана все деньги, не считая, и всучил их удивленной женщине, подхватив охапку цветов.
Он летел к дому Алины, едва касаясь ботинками щербатого тротуара. Подъезд встретил его гулким эхом и запахом старого дерева. Володя взлетел на четвертый этаж, остановился перед заветной дверью, пытаясь унять колотящееся сердце. Он постучал — негромко, но так, как стучал только он, особым, рваным ритмом.
За дверью послышались торопливые, легкие шаги. Щелкнул замок, и Алина замерла на пороге, прижимая к груди старую шаль, наброшенную поверх ночной сорочки. Её лицо, бледное в свете слабой лампочки из коридора, было полно испуга.
— Володя? Что случилось? Неужели брак? Неужели пленка сгорела? — голос её дрожал, она вглядывалась в его лицо, пытаясь прочесть приговор.
Вместо ответа он шагнул внутрь, отсекая их от всего мира тяжелой дверью. Он прижал её к себе вместе с холодными астрами, которые осыпали её плечи ледяными каплями росы.
— Золото, Аля! Это чистое золото! — выдохнул он ей в самое ухо. — Каждая черточка, каждый блик… Мы вытянули этот кадр!
Алина охнула, и всё напряжение последних дней, весь страх за его безумную затею вдруг вырвались коротким, захлебывающимся смешком. Она выронила край шали, обнимая его за шею, а астры рассыпались по полу, устилая старый паркет яркими головками.
Володя подхватил её, отрывая от пола, и закружил в тесной прихожей. Он целовал её лицо, пахнущее сном и лавандой, целовал глаза, лоб, губы. В нем бурлила такая первобытная, неистовая радость, что Алина невольно заразилась этим безумием. Она смеялась, откидывая голову назад, и её волосы рассыпались по его рукам темным шелком.