Некромант казался совершенно равнодушен к моему возмущению.

— Я знаю, — только и сказал он.

— И как тогда ты нас перенёс? У тебя есть разрешение на меня?!

— Лучшие студенты выпускного курса получают спецпропуска, — пояснил он с видом, будто объяснял таблицу умножения непонятливому ребёнку. — Некроманты, боевые маги, целители — все, кто может понадобиться при чрезвычайной ситуации. Для быстрой транспортировки к месту происшествия и оказания помощи. Пропуск даёт право взять с собой ещё одно лицо в случае крайней необходимости.

— Но это не случай крайней необходимости! — возмутилась я. — Ты не спасаешь меня от катастрофы, ты сам — катастрофа! Ходячее стихийное бедствие с некромантским самомнением!

— Я решаю, что случай крайней необходимости, а что нет.

— У тебя совести нет!

— Есть, — пожал он плечами. — Но она мне не мешает.

Я открыла рот чтобы что-то ответить про злоупотребление его студенческим положением, про незаконность, про то что я вообще-то и ректору в случае чего нажаловаться могу, но, как назло именно в этот момент Кайр Вэларис поднял руку и шагнул вперёд. Корни, прежде крепко державшие меня, давно исчезли. Я оказалась свободна, но это почти ничего не меняло. Я стояла посреди заброшенной дозорной башни на краю обрыва, в сотнях километров от академии, наедине с человеком, который только что использовал пропуск, предназначенный для спасения жизней, чтобы похитить меня и привести сюда.

Я оторвалась от стены и осмотрелась. Башня была высокой, круглой, с каменными ступенями, уходящими вверх по спирали. Мы находились на вершине — открытой площадке с полу разбитым парапетом, за которым открывался вид на бескрайнюю долину, омываемую закатным маревом. Река внизу с шумом билась о скалы, разбиваясь на белую пену. В углу висела паутина таких размеров, что в неё поместился бы целый конь. И ни души вокруг.

— Это дозорная башня на северной границе, — пояснил Кайр, заметив мой взгляд. — Заброшена лет сто назад. Сейчас здесь никого нет. Идеальное место для разговора без свидетелей.

— Ты понимаешь, — медленно сказала я, всё старательно переваривая тот факт, что меня самым наглым образом похитили, — что если об этом узнает дисциплинарный комитет, тебя лишат пропуска, могут отстранить, а то и отчислить?

— Не узнают, — отрезал он. — Потому что ты будешь вести себя тихо и слушать.

Я хмыкнула и скрестила руки на груди, стараясь скрыть дрожь. Она била изнутри одновременно от холода и от присутствия этого невозможного старшекурсника, который смотрел так, будто я не первокурсница, а заговорщица.