К счастью, письмо, которое он хотел мне показать в качестве встречного контраргумента, загадочным образом исчезло, едва он открыл ящик стола, чтобы достать его. Я не стала комментировать. Просто поблагодарила за беспокойство, извинилась и вышла.
Спина была прямой, шаг — твёрдым.
Посвящение близко. Я справлюсь.
Или нет?
Потому что последняя капля в чашу моего алхимического терпения ждала меня ни где-нибудь, а в самом сокровенной части моей студенческой жизни и деятельности — в лаборатории.
Для посвящения мне требовалось приготовить особое зелье. Оно должно было продемонстрировать мои навыки. И поначалу всё шло идеально. Я отмеряла ингредиенты с точностью до последнего грана, следила за температурой, помешивала ровно в те моменты, когда требовалось. Но когда я уже собиралась добавить последний компонент… реторта взорвалась.
Бах!
Фиолетово-розовая пена брызнула во все стороны, окатив меня с головы до ног. Удручающе быстро лаборатория превратилась в филиал кондитерской. Потолок, стены, приборы — всё было в розово-фиолетовых блёстках. А я стояла посреди этого «великолепия», чувствуя, как по щекам стекала липкая субстанция, и с превеликим прискорбием понимала, что мои волосы больше не перламутрово-розовые. Они просто розовые. Ярко-розовые. Ядовито-розовые. Как сахарная вата. Как фламинго. Как липкая мечта какой-нибудь наивной пятилетки, но не студентки, которой вскоре предстоит пройти своё первое серьёзное посвящение.
Я внимательно осмотрела сперва реторту, потом стол, потом не менее внимательно изучила ингредиенты, которые я использовала для приготовления зелья. Пришла к выводу, что одну из колб явно подменили. И подменили неспроста, а определённо зная, что именно я приду сюда вечером, то есть специально по мою душу.
И я даже знала, кто именно это сотворил.
Собственно, этот кто-то и не скрывал своих злостных намерений!
Дверь лаборатории скрипнула. Кайр Вэларис остановился на пороге. Его лицо выглядело как всегда безупречно-хладнокровным, но в льдисто серых глазах плясала торжествующая насмешка. Он не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел на меня — всю в фиолетово-розовой пене, с ярко розовыми волосами, с блёстками на щеках, и улыбался.
В общем, это точно война!
Швырнув пробирку, я решительно шагнула к нему, сжимая кулаки.
— Ну всё, Вэларис, — процедила сквозь зубы. — Ты сам напросился!
Глава 12
Он даже не шелохнулся. Просто стоял в дверях лаборатории и смотрел на меня с этой своей ледяной, невыносимой, торжествующей ухмылкой, от которой у меня начало сводить скулы. Я уже представляла, как вцеплюсь в ворот его идеального плаща, как выскажу всё, что накопилось за эти дни: про конспекты, про подножку в столовой, про фальшивое письмо от родителей, про блёстки, которые теперь были везде, даже в ушах, и, может быть, даже плесну ему в лицо остатками того, что ещё дымилось в моей реторте.