Я забралась обратно в кровать, натянула одеяло на подбородок и уставилась в потолок. Брошь на вороте тихо пульсировала теплом. Ночь давно вступила в свои права. Я закрыла глаза, но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо некроманта — удивлённое, растерянное, без привычной маски высокомерного аристократа. И губы. Холодные, как зимний ветер. Я вспоминала их снова и снова, и от этих воспоминаний по спине опять бежали предательские мурашки.
Как уже упоминала, ужас! Абсолютный ужас!
Быть может, лучше бы я сдалась и отдала ему ворона.
Чем то, что теперь будет дальше…
Или нет?
Глава 8
Утро началось с того, что мне в лоб прилетел самолётик, магически сложенный в форму стремительного и нахального снаряда, который явно намеревался протаранить мою голову. Я как раз выходила из душа, ещё сонная, с мокрыми волосами и едва соображая, что происходит. Хлоп — и в лоб! Я ойкнула, схватилась за больное место и уставилась на упавший к ногам листок. Он тут же подпрыгнул, расправил крылья и, пока я пыталась поймать его, снова взмыл в воздух, готовясь к новой атаке.
— Эй! — возмутилась я, но самолётик уже спикировал к моему уху.
Еле успела пригнуться!
Со стороны спящего в виде броши ворона раздался короткий предупреждающий карк. Самолётик будто испугался и застыл на уровне моих глаз, быстро махая бумажными крыльями. По бокам листка бежали чёрные жирные строчки. Я прищурилась и всмотрелась. Заголовок местного сплетника буквально кричал:
«ВОРОН КАЙРА ВЭЛАРИСА ПУБЛИЧНО ОТКАЗАЛСЯ ОТ ХОЗЯИНА В ПОЛЬЗУ ПЕРВОКУРСНИЦЫ МИРАЭЛЬ РЭЙВЕНХАРТ!»
Сердце замерло и пропустило удар. Я схватила самолётик, сжала в кулаке, но он мигом выскользнул, разгладился и полетел дальше по коридору, наверняка искать новую жертву. Прислонившись к дверному косяку, я почувствовала, как щёки раскалились от предательского румянца в два жалких счёта.
Они узнали. Все. Вся академия.
— Откуда?.. — прошептала я, в отчаянии смыкая пальцы в кулаки.
Ответ был очевиден: ночь первого призыва, публичная сцена в зале с участием магистра Вальдена, моё трусливое спешное бегство с Вэларисом на балкон. Кто-то увидел одно, кто-то услышал другое, а местный «Сплетник» всё это собрал в собственную версию, тут же выставив на всеобщее осуждение. Студенческий листок сплетен все одновременно ненавидели и всё равно обожали читать. Говорили, что даже ректор Фрейр, скрипя зубами, просматривал свежий выпуск за утренним кофе. Так что «Сплетник» — это не просто сборник свежих казусов из жизни академии. Это стихия, с которой считались все.
Ужас! Абсолютный, невообразимый ужас!