Мой фамильяр — не ворон. Мой фамильяр — хамелеон.

Я открыла рот, но ничего сказать не успела. Потому что Кайр, который всё это время не прерывал заклинания, воспользовался моментом. Тьма, тянувшаяся из трещины, ослабла, щупальца втянулись обратно, и старшекурсник нанёс последний, завершающий слой печати. Воздух в зале дрогнул, по стенам пробежала волна изумрудно-серебристого света, и огромная, пульсирующая, трещина наконец сомкнулась. Руны на камне вспыхнули в последний раз и замерли, а в наступившей тишине стало слышно, как где-то капает вода. Тьма больше не сочилась. Печать держалась.

Всё закончилось. Вэларис справился.

И мне ничего не осталось, как осознать, что всё это время я почти не дышала. Кайр опустил руку, и магия вокруг его пальцев погасла. Он выглядел измотанным, но удовлетворённым, как маг, который только что в одиночку остановил катастрофу. Тем более, что так и было.

А потом он перевёл взгляд на ворона. И замер.

Его серые, вечно холодные глаза медленно расширились. Некромант смотрел на Архона, который продолжал обнимать крылом хамелеончика и издавать воркующие, мурлыкающие звуки, совершенно несвойственные любому обычному ворону, и на его лице проступило абсолютное, искреннее, почти комичное недоумение.

Ещё бы ему не наступить!

— Архон, — произнёс Вэларис потрясённо. — Ты что, влюбился?

Ворон оторвался от своего занятия ровно на секунду, бросил на хозяина короткий взгляд, в котором, я готова поклясться, читалось что-то вроде «не мешай», затем снова вернул всё своё внимание к хамелеончику, прижав его крылом так бережно, будто тот был величайшей драгоценностью. Кайр перевёл взгляд с ворона на меня, потом снова на ворона, потом опять на меня. Его губы дрогнули. Не в усмешке, в чём-то другом. Чём-то, очень похожем на осознание.

Осознание, которое очень требовалось в полной мере и мне самой!

— Погоди, — сказала я. — То есть мой фамильяр всё это время был при мне, просто я его не замечала? А твой Архон, получается, с самого начала просто-напросто охотился за моей невидимой ящеркой? И все твои угрозы, требования и шантаж в мой адрес, выходит, были обусловлены тем, что твой ворон влюбился в моего хамелеона? — закончила я уже мрачно.

— Зато теперь мы знаем, что у тебя очень талантливый фамильяр, — невозмутимо отозвался некромант. — Зачёт по маскировке сдаст автоматом.

Я перевела взгляд на ворона, который всё ещё нежно обнимал хамелеончика крылом и издавал мурлыкающие звуки. Потом — на хамелеончика, который теперь робко, но с явным интересом разглядывал своего пернатого поклонника. А потом — снова на Кайра.