Я кинул монеты под ноги и втоптал их в грязь.

— Нет нужды тебя убивать, деньги так и так здесь останутся. Вернешься — заберешь. Только место запомни.

У контрабандиста от изумления язык отнялся, да и Микаэль посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, правда, ничего не сказал.

— Ну так как? — уточнил я. — Легкий заработок. Решайся!

Дядька в глубокой задумчивости почесал бороду, подумал-подумал и выставил условие:

— Еще столько же — и по рукам!

— Трех золотых хватит за глаза, — отрезал я. — Последнюю монету на той стороне получишь. А если убежишь по дороге, то мы здесь надолго застрянем и непременно еще повидаемся.

Контрабандист хмыкнул и глянул на Микаэля.

— Нож убери, и пойдем.

Выехали из городка уже знакомой дорогой, но очень скоро проводник свернул на неприметную тропку, уходившую куда-то в каменистые холмы. Микаэль зорко следил за контрабандистом, а тот спокойно шагал себе и шагал, не предпринимая никаких попыток скрыться. Постепенно мы забрались в горы, где без помощи провожатого непременно заблудились бы в лабиринте запутанных переходов. Было совершенно непонятно, куда нас ведут, лишь зависшая в небе луна подсказывала, что путь лежит на восток от города.

Подковы стучали о каменную насыпь, и от всякого шороха по спине бежали колючие мурашки; немного успокоился я, только заслышав шум бегущей воды. Тропинка резко пошла под уклон и до предела сузилась, пришлось вести лошадей под уздцы. Через щель между скалами мы выбрались к пограничному ущелью и начали медленный и осторожный спуск по обрывистому карнизу, крутому и узкому.

Слева тянулась отвесная стена, справа чернела пропасть, откуда-то снизу доносился гул бурного потока. То и дело налетали порывы студеного ветра, требовалось следить за каждым шагом и молить небеса, чтобы не оступилась лошадь.

— Вот вы сорвались в самую темень! — проворчал контрабандист. — На закате надо переходить, когда сюда солнце заглядывает!

— Зато не ждет никто, — парировал Микаэль.

Проводник сплюнул во тьму и промолчал, а когда спуск наконец закончился, он указал на каменную осыпь, где пенилась и бурлила горная речка. В этом месте стены ущелья расходились друг от друга на несколько сотен шагов, вода разливалась, теряла напор и глубину. Здесь и в самом деле имелась реальная возможность перебраться на другую сторону, не будучи смытым потоком.

— Вам туда! — указал контрабандист на щель в противоположной стороне ущелья и протянул руку. — Давай золотой!

— Не так быстро, — усмехнулся я и велел поскучневшему дядьке помочь нам с переправой.

Бурлившая на камнях вода едва не сбивала с ног; переправляясь на другой берег, мы вымокли, замерзли и окончательно выбились из сил. А дальше последовал изматывающий подъем в гору по расщелине, где и рук в стороны было не развести. Контрабандист беспрестанно ныл, требуя отпустить его, но я не собирался платить, не убедившись, что тропинка не заведет нас в тупик.