— День добрый, Василий, — ответил я вежливым тоном, но при этом не поднимаясь из-за стола.

Раз уж он прибыл, прикрываясь легендой о монашестве, то и проявлять уважение, какое положено при встрече с аристократом, мне не следует. Опять же, монах это не игумен, а следовательно, ранг его значительно ниже моего. А перед простолюдинами аристократы ни в одной стране не раскланиваются.

— Чай, кофе? — поведя рукой в сторону кресла для посетителей, предложил я.

— Чай, — согласился Василий, опускаясь на сидение с таким достоинством, будто это на самом деле его кабинет. — И покрепче.

Я перевел взгляд на застывшую в дверях помощницу и велел:

— Марина, обслужи нашего гостя.

— Будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — вновь согнув спину в поклоне, ответила та и оставила нас наедине.

Сразу переходить к делу Хранитель не стал. Дожидаясь заказанного чая, он молча осматривал мой кабинет своими блеклыми от старости глазами. С нашей последней встречи он ничуть не изменился. Разве что одежду Василий сменил на более соответствующую монаху.

Вернувшаяся с полным подносом помощница расставила перед нами чайник с чашками, выгрузила тарелки с закусками и крупными кусками сахара трех видов, после чего с поклоном удалилась.

— Угощайтесь, Василий, — произнес я, когда дверь за искусственной девушкой закрылась. — Ничего ведь, что я обращаюсь к вам по имени?

Хранитель скупо улыбнулся, наливая себе полную чашку горячего напитка. Добавив туда шесть кусков сахара, он тщательно его размешал, не спеша нарушать тишину. И лишь после того, как Василий сделал осторожный глоток, явно боясь обжечь горло слишком горячим чаем, мой собеседник заговорил.

— Я давно отвык от мирской суеты, князь, — произнес он, зажимая чашку в ладонях. — Так что правила этикета для меня ничего не значат. А кроме того, нас все равно никто не подслушает.

Я кивнул и улыбнулся. На моем столе стояла и уже работала глушилка. Не так уж и сложно ее достать, когда твой дед фактически монополизировал армейский рынок техники. Так что в моем распоряжении оказалась самая последняя модель.

Для «Оракула», правда, она не представляла проблемы, как и ее предшественницы.

— Хорошо. Тогда я вас слушаю, — произнес я, чуть наклонив голову.

Василий отставил чашку и взглянул на меня своими выцветшими глазами. Наверное, на человека простого этот взгляд произвел бы впечатляющий эффект. Но я и не такое видел в своих двух жизнях, так что оставался равнодушен.

— Я бы хотел наоборот поступить, — произнес грек. — И послушать тебя, Дмитрий. Расскажи, как ты встал на путь технического прогресса.