Виталий Игоревич усмехнулся вновь.

— Старику на тот свет не терпится, против великого князя выступить решил? — уточнил он, глядя на Михаила II. — А ты его останавливать и не собираешься. Неужели решил Демидовым укорот дать, а, государь?

Царь взглянул на губернатора Киевского строго, без намека на улыбку.

— Ты говори, Виталя, да не заговаривайся, — суровым тоном произнес Михаил II. — Я ведь и осерчать могу. Пока что ты остаешься в Москве под домашним арестом в своем особняке. Сейчас выйдешь из кабинета, и к тебе будет приставлена охрана. Дела по Киеву передашь моему человеку — я пришлю его к вечеру. Поставишь подпись и печать, сложишь с себя губернаторские полномочия и будешь сидеть в московском особняке, пока я не велю его покинуть. Ясно?

Виталий Игоревич кивнул.

— Подложное обвинение, лишение кресла губернатора, — перечислил он. — Что дальше будет? Может быть, мне уже и завещание оформлять пора?

— Если я скажу, оформишь, — спокойно кивнул царь. — А теперь оставь меня.

Не став спорить, Виталий Игоревич с достоинством поднялся из кресла и, поклонившись, вышел из кабинета. Прихватить с собой папку с доказательствами он, разумеется, не забыл.

* * *

Московский особняк князей Демидовых .

Емельян Сергеевич плеснул себе вишневого компота из пузатого графина с изящно оформленным горлышком. Закинув ногу на ногу, он повернулся к прогуливающимся по саду Георгию Емельяновичу и Ольге Кирилловне. Сидящий рядом с великим князем Руслан Александрович в своем бокале держал свежевыжатый апельсиновый сок.

— Знаешь, князь, смотрю на них, — заговорил куратор Царской Службы Безопасности, — и сердце радуется.

Хозяин особняка замедленно кивнул, после чего добавил уже вслух:

— Будущее рождается на наших глазах, Емельян Сергеевич, — сказал Руслан Александрович. — А благодаря моему внуку мы это будущее с тобой не только сможем застать, находясь в трезвом уме и твердой памяти, но и как следует позаботиться о воспитании нашей смены. Уже одного только этого факта достаточно, чтобы стоять на стороне Дмитрия.

Емельян Сергеевич усмехнулся, после чего пригубил компота и, прихватив с покрытой голубой глазурью тарелки сушку, сломал закуску в кулаке.

— Да, Дмитрий Алексеевич оказался крайне полезен, — ответил он, не глядя на собеседника. — Кто бы знал, что я так скажу об убийце собственного сына, я бы посмеялся ему в лицо.

Князь Демидов чуть нахмурил брови, глядя на куратора ЦСБ с подозрением.

— Все еще винишь моего внука в том, что случилось? — уточнил Руслан Александрович.

Емельян Сергеевич покачал головой, забросил в рот кусок сушки и, сделав небольшой глоток из бокала, поставил посуду на столик.