Долго ждать гостя не пришлось — я не успел и чашки кофе допить, а служанка, приставленная в цитадель от Емельяна Сергеевича, уже открыла двери в мою гостиную.

— Дмитрий Алексеевич, — обратилась она ко мне, но я прервал ее жестом.

— Впустите.

Поклонившись, как того требовал этикет, девушка скрылась в проеме. А Людвиг вошел, держа спину прямой, подбородок поднятым. От каждого его движения сквозило высшим аристократом, что прибыл к другому такому же благородному человеку инкогнито.

— Приятного аппетита, князь, — улыбнулся надзиратель ключников, прежде чем за его спиной закрылась дверь. — Не поставите ли полог от прослушивания?

Я демонстративно поставил на столешницу глушилку и активировал ее нажатием кнопки. На этот раз никакой магии в ней не было, просто генератор помех, который не позволит ни подслушать, ни подсмотреть за нами. Естественно, «Оракулу» это ничуть не мешало.

— Кофе? — предложил я, рукой указывая на свободное кресло.

— Не откажусь, — кивнул Людвиг, подходя ближе. — Я проделал долгий путь из Америки, где пришлось срочно улаживать кое-какие дела, и даже привести себя в порядок не успел, как мне передали, что Дмитрий Романов уже прибыл во Львов. Так что кофе — это просто замечательно.

Такая многословность тоже была своеобразным знаком. Все прошлое наше общение выглядело, как набор рубленых фраз. А теперь мне откровенно сообщают, что надзиратель мотался в Америку, пылающую от очередной волны восстаний. Он, очевидно, еще не отказался от идеи заполучить меня в свои ряды. И пытается делать шаги мне навстречу, приоткрывая завесу тайны.

Несколько минут гость просто наслаждался напитком, я тоже не начинал разговора, давая Людвигу собраться с мыслями.

— Видел, как ты расправился с Кристофом Рейссом, — наконец нарушил тишину Людвиг. — Исполнено было красиво, а главное — результативно.

Я слегка наклонил голову.

— Вот только по нашей с тобой договоренности, заниматься этим должен был ты, а не я, — напомнил я, добавляя в голос немного недовольства.

Надзиратель ключников улыбнулся.

— Я и делаю, Дмитрий Алексеевич, я и делаю, — заявил он. — Или ты считаешь, было легко заставить одного из ключников, обладающих достаточной властью, чтобы он присоединился к делегации Германского рейха? Открыто, перед всем миром показывал свое подчиненное положение при принце, которого ненавидел?

Я никак не отреагировал на эти слова. Как известно, у победы много отцов, это поражение всегда сирота. Приписывать себе заслуги в том, что совершили другие — стандартная практика мира интриг и высшей знати.