— Я всего лишь делал то, что обязан делать каждый благородный человек, — ответил я. — На моем месте вы бы поступили так же.

Гвардеец, приглашавший следовать за ним, тихо кашлянул, привлекая внимание.

— Прошу простить, Ростислав Владимирович, — правильно расшифровав намек, поклонился я. — Меня ждут на приеме у государя.

— Разумеется, — улыбнулся напоследок мой биологический брат, склоняя голову в ответ. — Уверен, государь оценит ваши достижения по достоинству.

О, ты не представляешь насколько, подумал я и продолжил путь.

Чем ближе мы оказывались к залу для рабочих приемов, тем больше людей попадалось нам на пути. Кто-то уже уходил, получив указания государя, другие занимались непосредственной работой в самом Кремле.

Меня никто особо не поторапливал, но я все равно лишь кивал людям, с которыми был достаточно знаком, чтобы приветствовать их при встрече. Но хватало и тех, кто смотрел мне в спину со злостью и завистью. Но дальше взглядов дело не заходило. Во-первых, меня сопровождала охрана Кремля, задирать меня при ней — все равно что дерзить самому Михалу II, понятно же, что ведут меня по его приказу. Во-вторых, после всего, что я сотворил и продемонстрировал миру, недоброжелатели могли сколько угодно скрипеть зубами, но выходить на открытое противостояние с князем Красноярским стало слишком опасно и боязно.

Ведь за исключением поединков в стенах Царского Государственного Университета после схваток со мной ни один враг еще не выжил. Те же, кому не так повезло умереть сразу, исчезали из мира, пропав в застенках Кремля, и об их судьбе больше никто не слышал. Такая же участь ждала и Радзимира Корибута Несвицкого, которого доставили в казематы несколько часов назад.

Наконец, наш путь окончился, и стоящие у высоких двустворчатых дверей гвардейцы потянули створки в сторону. Мой эскорт ждать моего возвращения не стал, сразу же направившись в обратную дорогу.

— Дмитрий Алексеевич Романов, князь Красноярский, — объявил слуга Милославских, стоило мне переступить порог.

Я вошел в зал и быстро мазнул взглядом по собравшимся. Людей, желающих предстать перед Михаилом II, хватало с избытком. Свободным оставалась только небольшая дорожка в центре помещения, ведущая напрямик к пустующему пока что трону.

Государь изволил прерваться на обед. Расходиться же, покидая зал, никто, разумеется, не стал. Мало ли как быстро царь вернется, спросит, куда ты подевался, а тебя и след простыл. Так можно не только лишиться шанса на продвижение по службе или в удовлетворении прошения, но и из Москвы вылететь, как те же Соколовы. Ведь если царь назначил встречу, не явиться на нее — оскорбление монарха, так как царь может счесть, что свое время ты ценишь выше, чем его. А это дорога в очень плохой конец для всего рода.