— Руслан, расскажи нам, что случилось в Москве, — попросила она, чуть наклоняя голову. — Нам важно знать, что происходит, чтобы подготовиться к переменам, если они последуют.

Князь Демидов кивнул, зачерпнул каши и отправил ложку в рот. Тщательно прожевав, Руслан Александрович посмотрел на собравшихся, после чего негромко произнес:

— Нашего наследника, Дмитрия Алексеевича, за проявленное неповиновение отправили под домашний арест, — огласил он.

В столовой установилась такая тишина, что было слышно, как за дверьми перемещаются слуги. Впрочем, никто не спешил пока что выкрикивать с места, однако, судя по лицам, мысли об этом у бояр Уральских уже появились.

— Подробнее, — нахмурив брови, потребовала Мария Евгеньевна.

— Тут нечего обсуждать, — строго взглянув на супругу, ответил Руслан Александрович. — Кровь Демидовых — не водица, и внук проявил свой характер так же, как это в свое время делали многие князья в нашем роду.

— Государь дал повод? — раздался вопрос из-за стола.

Голос принадлежал Святославу Андреевичу Волкову. Боярин внимательно следил за лицом своего князя, и, судя по всему, был готов к любому варианту развития событий.

— Ты, Слава, дурак и не лечишься, — беззлобно улыбнулся князь Демидов. — Дмитрий Алексеевич — наследник Уральского княжества, и это осталось неизменным. Наоборот, как раз в этом разрезе домашний арест для моего внука — выгодное нам всем решение.

Бояре смотрели на Руслана Александровича с удивлением, а тот усмехнулся и продолжил:

— Очевидно, что Дмитрий Алексеевич сам нескоро станет князем Уральским, — пояснил он ход своих мыслей. — Да и Романовы много землицы прихватили, им теперь никак не оторвать собственного сына от обязанностей в роду. Однако княгиня Красноярская, Виктория Львовна, являвшаяся до недавнего времени боярышней Уральской, уже носит под сердцем будущего наследника Уральского княжества. И до рождения этого дитя государь запретил Дмитрию покидать Красноярск. Нужно разжевывать, что это значит?

Боярин Волков покачал головой.

— Все очевидно, — ответил он. — Государь испугался, что Дмитрий Алексеевич погибнет, не передав сыну ни знаний, ни умений. А с учетом того, что первенец наверняка наследует Красноярск, ситуация с нами окажется вновь подвешена.

— Вот видишь, ты и сам все понял, — кивнул Руслан Александрович. — А что домашний арест — так это вообще не страшно. С того самого дня, как основатель нашего рода Демидовых перешел в благородное сословие, мы больше ста раз оказывались в немилости. Да что там говорить, вы и сами прекрасно помните, как еще лет тридцать назад меня самого из столицы выгоняли за то, что перед Долгоруким прогибаться не пожелал. И где теперь тот Долгорукий? А где Уральское княжество?