но все-таки не мог не спросить: — А как насчет возрождения? — Если рядом кто-то из друзей, он может скосить дерево выстрелами и оттащить в безопасное место, чтобы вытащить добычу из желудка. Тогда есть некоторый призрачный шанс возродиться. — И почему не выкорчевать эту гадость сразу? — Тут пока с одним деревом возиться станешь, столько тварей набежит! Да еще и пришельцы нагрянут. Нет, лучше просто не приближаться без особой нужды. — Не рискнул бы я там нужду справлять, — не мог не съязвить я. — Зря смеешься. На самом деле прямо у ствола хапуги самое безопасное место. Там мертвая зона диаметром три метра. Инструктировал Кент очень тихим голосом, что сразу настраивало на осторожность. Двигались мы тоже почти бесшумно. А еще сильно удивил аналитик своей странной танцующей походкой: он словно прощупывал ногой почву перед собой, прежде чем перенести на нее вес тела. Похоже, тому имелись причины. Окружающий лес продолжал изумлять своей гнетущей красотой. Мы проходили мимо зарослей лопуха с ярко-зелеными листьями и напоминавшими цветы желтыми пятнышками на них. Заметил летающего кузнечика в пол локтя длиной. Попрыгунчик заинтересовался этими вкраплениями, приземлился на лист, чтобы рассмотреть поближе, и был тут же спелёнат свернувшимся в трубочку лопухом. Опасность здесь, похоже, таилась на каждом шагу. И даже свободная от растительности местность не являлась гарантом безопасности. Алкос двигался впереди, выполняя роль проводника. Веры к нему у нас не было, поэтому смотрели за аналитиком в шесть глаз, стараясь заметить малейшие странности. Задействовал свое умение «дегустатор», улавливая любую особенность местности, запахи, шумы. Постепенно от всего этого многообразия начала раскалываться башка, но не спешил отключать «нюхача»: ломота в висках все же предпочтительнее отсутствия головы на плечах, а потерять ее здесь было элементарно. Примерно через час напряженной прогулки начал различать особенности ароматов плотоядного куста, хапуги, трех видов гигантской росянки, одна из которых могла еще и струей усыпляющей жидкости пульнуть. Практически ото всех хищников растительного происхождения несло тухлятиной, однако на более тонком восприятии ощущались и другие запахи. Мне удалось вычленить их для себя, после чего оставалось лишь сличать ароматы с их носителями, чтобы закрепить полученный навык. Сумел заметить признаки ловушек еще одного растительного охотника — паучьего корня. Он был похож на гигантскую луковицу, торчавшую из земли на полметра. От этой «луковицы» в