— Рапидо! — выкрикнул я, и в следующую секунду понёсся с учетверённой скоростью, обходя стадо стороной.
Вожак издал трубный рёв. Я не видел, что происходило за спиной, но догадывался.
За мной бегут, олени долбаные!
Руна ускорения отработала слишком быстро, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, а тело деревенеет, я кинул на себяСано , и ещё разРапидо . Благодаря руне здоровья, боль отступила на задний план. Но я всё равно далеко не ушёл, до конца поляны оставалось с полусотни метров, когда моя скорость упала до обычной.
Превозмогая боль, я развернулся, и сердце упало куда-то в пятки, оленей было много, для меня одного, очень много. Что я могу сделать с мечом и пистолетом, это даже не смешно, с рунами тоже не поспеть.
Глава 4
О чём человек думает перед неминуемой смертью? Кто-то, наверное, жалеет себя, начинает хныкать и причитать, другой вспоминает родителей или детей, жалея уже их. А я перебирал список рун, делал это быстро, потому что стадо приближалось, вожак уже склонил голову, выставляя вперёд рога.
Да что я могу сделать, заморозить их насмерть? Или напугать голым задом? Здесь нужен удар по площади, так чтобы отсечь головную часть… Напугать! Точно, у меня же есть руна пугач!
— Сонора крио!!! — крикнул я во всю мощь своих лёгких.
Появился рунный шарик. Помня о громкости, я тут же отправил его в цель и, бросив оружие на землю, заткнул уши.
— ИО-О-О-О-о-о!..
У меня аж в глазах потемнело от оттока энергии, я едва удержался на ногах. Шарик мгновенно превратился в звуковой ураган, я увидел мутную волну воздуха, а может, и звука, она устремилась к вожаку, расходясь под углом, захватывая собой, всё большее пространство.
Красавца, рогатого вожака буквально снесло, волна сорвала с него часть шкуры, та клочками полетела к стаду со скоростью звука, а за ней уже туша. Нечастных зверей ломало, калечило, уносило, снося их телами позади бегущих.
Звук ушёл вдаль, оставляя за собой широкую просеку из десятков изломанных туш, и целого озера крови. Деревья, что росли по ту сторону поляны, качнуло с такой силой, что несколько стволов не выдержали и с хрустом попадали на своих собратьев. И, наконец, эхо затихло. Я очень надеялся, что не оглох.
— Охренеть! — собственный голос словно через толстый слой ваты пробился, глухой и чужой. — Это я, что ли, сделал?
На поляне хватало живых оленей, но опасности они не представляли. Копытные ходили кругами или глазели в одну точку, об агрессии речи вообще не шло. Да и мне уже ничего не хотелось, свалить бы отсюда подальше, а лучше домой, и завалиться спать, вид поля бойни, вызывал рвотные спазмы.