— Ваше Величество! Разрешите обратиться! — окликнул меня незнакомый молодой капитан-лейтенант.

Он зашел в эллинг вслед за мной. Прибыл тоже на шлюпке. Вежливо пропустил мой ялик, пришвартовался, когда я уже заходил в двери. Капитан галеры? Или просто интересуется новыми техниками морского боя?

— Разрешаю! Представьтесь!

— Каплей Ушаков, Федор Федорович! Ой, простите, я по-нашему…

— Я понял. Как служится, капитан-лейтенант? Корабль дали?

— Нет еще, Ваше Величество! По приказу Адмиралтейства скомандирован в Рыбинск для проводки каравана с лесом, годным для строительства кораблей, с нижних волжских губерний до Петербурга. А так хочется с морем не расставаться… Оттого и осмелился обратиться.

— Новыми галерами любуетесь?

— Восхищен! Для Балтики мощнейшее оружие. Кораблям из-за мелей быстро маневрировать не выйдет. Галеры подкрались и — хрясь! Накрыли издали супостата. А что кучно ракеты не ложатся, то для нас не беда, а скорее в радость. Из-за разброса может получиться вражескую колонну накрыть, если сбоку подобраться.

— Продумывали тактику боя с применением ракет?

— Признаться баловался на досуге. Схемы чертил…

— Назначен командиром флотилии ракетных галер! Патент получишь в Адмиралтействе! Только чур свой флаг будешь нести на обычной галере.

Ушаков замер в восторге. Открывал и закрывал рот, не решаясь разразиться потоком благодарностей.

Я хлопнул его по плечу и вышел из эллинга. Ушаков — глыба каких поискать, и не дело такого флотского командира за строевым лесом гонять. Это он удачно в эллинг зашел.

— Теперь домой! — приказал матросам на шлюпке.

Быстрый бросок через Неву, экипаж с шиком подвел катер к причалу.

Легко выпрыгнул из шлюпки и, отмахнувшись от кареты, быстро зашагал пешком к ближайшему входу. Часовые в суконных шлемах встали на караул — Никитин оставил один единственный батальон муромцев для моей охраны. Первому встречному лакею бросил на ходу:

— Царевну Августу и фрейлину Курагину — ко мне в кабинет!

Почиталин, уже успевший вернуться на рабочее место из Разумовского дворца, с тревогой на меня посмотрел, когда я пересекал приемную.

— Больше ничего особо срочного, государь, не поступало, — сообщил мне, предупреждая мой вопрос.

Кивнул ему на ходу, заскочил в кабинет, завертел головой в поисках места, куда убрать пакет из Москвы. Взгляд остановился на «секретной кладовой», двусторчатом шкафе. Распахнул дверцу с изысканным маркетри в виде целого цветочного букета из искусно подобранных кусочков драгоценного дерева, начал копаться на полках в надежде обнаружить подходящее для пакета место. Тесемки, кружева, целый ящик драгоценных табакерок. Зачем мне столько табакерок? Сам не пользуюсь, надо их раздарить…