— Да, государь! — вскричал взволнованно Новиков.
Глаза его блестели, он сжимал свое папку с такой силой, будто в руках у него были не бумаги, но меч. Пришлось слегка охладить его пыл.
— Собрат! — напомнил ему о наших тайных масонских делах. — Для тебя есть еще одно задание. Мне нужна программа, с которой я приду в Берлин, в Европу! Не Атиллу должны увидеть во мне, но царя-освободителя, монарха, шагнувшего дальше идей Просвещения. В общем, для начала мне нужна речь. Дерзай!
Глава 6
«…Но очень плохо, с другой стороны» — чтобы прочувствовать истинность этой строчки из песенки Никулина про султана мне не нужны были три тещи. Вполне хватили двух беременных любовниц. Как только я сообщил своему недогарему, что отправляюсь в Пруссию, последовал всплеск ярких эмоций, включая прямые обвинения в мой адрес разной степени нелогичности. Мне бы по-тихому сбежать брать Берлин, а я сдуру взял да пошутил:
— Могу по случаю к твоему папаше, Августа, заглянуть, сама знаешь — в ваших Германиях все рядом.
— Ааааа! — заголосила царевна, заливаясь слезами. — Ты хочешь и моего отца трона лишить!
— Почему лишить? — искренне удивился я, еще не подозревая, как недалека от истины оказалась Наталья Алексеевна. — Тебе не приходит в голову, что хочу всего лишь познакомиться с отцом своей невесты? И даже благословения попросить?
Августа перестала плакать — так резко, будто где-то вырубли рубильник, ответственный за слезоотделение — и уставилась на меня с оттенком отчасти удивленным, отчасти радостным, отчасти недоверчивым. Тема о скорой свадьбе прозвучала впервые. Тут-то и пришел через Агаты.
— А мой отец⁈ Что с князем? Ты так и будешь его гноить на каторге?
Княжна, в отличие от царевны, всегда была менее обидчивой, не столь резкой во вспышках возмущения, гнева или раздражения. То ли ее беременность протекала легче, то ли она от природы была более сдержанной, то ли ее воспитали в уважении к мужчине, как принято в православных семьях. Но сейчас, в минуту расставания, и ее прорвало. Мне оставалось лишь вздохнуть и разъяснить фаворитке степень царской милости и ее неправоты.
— Как раз хотел тебе сказать перед отъездом: твой отец давно освобожден и поправляет здоровье в лечебнице Максимова. По зимнему первопуту отправится в Петербург. Вот рапорт от министра, — я подал документ, что неделю назад пришел с почтой. Я его грамотно приберег, чтобы иметь козырь для вот таких сцен.
Агата вспыхнула, сжала руки, распахнула и бросилась заливать слезами мой черный мундир полковника кирасиров. С противоположного фланга меня атаковала Августа, до нее наконец-то дошло, что я сказал.