— Что, черт возьми, случилось⁈ Августа, что за обидки на пустом месте⁈ — повысил я голос.
Она задрожала, выронила из рук кусочки тканей. Они упали на пол в беспорядке, а девушка закрыла лицо руками и затряслась в рыданиях. Переход к слезам был столь стремителен, столь не подходил к обстоятельствам нашей встречи, что я растерялся.
Августа вдруг бросилась вон из комнаты. Агата расцепила объятья и поспешила вслед за подругой, на прощание жарко чмокнув меня в щеку чуть выше бороды, не сказав ни слова и не удосужившись объясниться.
Накажу! Обеих накажу!
(1) Приведенные цитаты и рассказ о Евангелии от Симона — это не наша авторская выдумка. Они основаны на фрагменте «Евангелия от Петра», на свитке, найденном в 1886 г. в Ахмиме рядом с гностическими кодексами. Современный радиоуглеродный анализ подтвердил его древность, но споры о подлинности апокрифа продолжаются десятилетиями.
НЕ ЗАБУДЬТЕ ДОБАВИТЬ НОВЫЙ ТОМ В БИБЛИОТЕКИ — ПРОДА УЖЕ СКОРО!
Глава 2
Я настолько обалдел от случившийся в кабинете сцены, что принялся собирать раскиданные по полу кружева и ленты. Мысли метались в поисках разгадки. Вдруг я застыл, как статуя, сжав в кулаке драгоценную ткань, украшенную расписными медальонами. Эта внезапная истерика Августы, этот проснувшийся сексуальный аппетит Агаты, ее грудь, прибавившая в размере… Да они обе беременны! Платья свободные, без корсетов…
— Ваня! Ваня!
Вбежавший в кабинет Почиталин пораженно уставился на меня, тискающего в руках кружева.
— Быстро разыщи мне Максимову! И из шкафа забери пакет — ну тот, из Москвы, ты понял?
Секретарь понятливо кивнул.
— Максимова должна быть во Дворце. Она обычно в это время к царевне приезжает.
— Зачем? Не знаешь? — мои подозрения резко прибавили градус.
— У женщин свои секреты, государь, — развел руками Ваня.
— Сейчас мы их раскусим, — грозно пообещал я. — Значит, так! Максимову сюда, пакет в самое охраняемое хранилище. Приставить дополнительную охрану.
— Будет исполнено, Ваше Величество!
Почиталин вытянулся, щелкнул каблуками, забрал пакет из шкафа и отбыл выполнять указания.
Я задумался. Если мои подозрения верны, ситуация явно покинула гавань трезвых размышлений и спокойной жизни. Меня ждет зона повышенной турбулентности, не говоря уже о сопутствующих женских капризах, вроде неистребимого ночного желания селедки или соленых огурцов или слез, обид и истерик без причины и повода.
Начнем с Августы. В то, что она носит под сердцем ребенка от почившего Павла, никто не поверит. Все сроки прошли. Значит, бастард? Не могу же я жениться на вдове своего сына? Или могу?