— Ничего не желают, — недовольно буркнул Маркович.

— Есть и то, что не предусмотрено прейскурантом, — хищно поведя длинным горбатым носом, произнёс официант. — Как насчёт щепотки «птичьего пуха», сеньоры?

— Провались, макаронник поганый! — зарычал Маркович так, что улыбку будто сдёрнуло с лица официанта. Этот клиент и внешне, и по манерам сильно напомнил итальянцу пытавшуюся растянуть титанитовые прутья клетки гориллу из мюнхенского зоо.

— Сеньоры неправильно поняли, — жалко пролепетал он.

— Сеньор сейчас закусит твоей печенью, ублюдок!

Официанта как ветром сдуло. А угрюмое лицо Марковича немного просветлело — он наконец дал хоть небольшой выход своему дикому и необузданному нраву.

— Минута осталась, — сказал я, показывая Марковичу часы. — Где?

— Придёт, вонючий колбасник, — уверенно заявил Маркович, действительно мечтавший, чтобы Дитрих Вольф появился здесь и ему бы досталось на орехи по полной программе.

Воздух вдруг стал упругим, и его стало немножко не хватать. Чья-то мягкая лапа коснулась сердца. Знакомое чувство.

— Придёт, колба…

«Клинок Тюхэ»!

Ударом ноги в падении я сшиб Марковича с сиденья, и он скатился со ступенек на краю площади за мгновение до того, как пули забарабанили по стенам дома четырнадцатого века. Я переместился и нырнул в арку, найдя там укрытие. Шестернев тоже успел уйти из-под обстрела. Грохот — самонаводящаяся мини-ракета не нашла объект и разнесла витрину магазинчика. На мостовую посыпались осколки веницианских карнавальных масок.

Били с двух точек — из окна дома напротив и с крыши церкви. Мы где-то прокололись и угодили прямиком в ловушку. Правда, получилось, что в ловушку попали всё-таки не мы, а те, кто пришли за нашими жизнями.

— А-а, — коротко прокричал киллер, прежде чем шмякнуться всем телом о мостовую. Я начинил его пятком пуль из моего ЭМ-пистолета. За второго мы взялись с Шестерневым вместе. Гангстер исчез в глубине комнаты, из которой вёл обстрел.

— Уходим, — я огляделся. Опасность миновала, но никто не гарантировал, что надолго. Я поднял на ноги ругающегося Марковича, и мы кинулись прочь.

Получасом позже гиперзвуковая «Камбала» оторвалась от взлётной полосы, пробила низкий облачный покров, сверху выглядевший бесконечной арктической пустыней.

— Концы обрублены, — вздохнул я. — Твоими заботами? — осведомился я у Марковича, забившегося в угол самолёта.

— Ну да, — захрипел мафиози. — Они чокнутые, эти «раскольники», я же предупреждал! С ними нельзя иметь никаких дел! Они убирают компаньонов! Они ушли в глубину так сильно, что, по-моему, даже сами наверняка не знают, где прячутся. Недоноски! Я ни при чём!