Впрочем, «Сигнал» — не основной источник опасности. Основной — в квартире.

Зевнув, я направился обратно по коридору. Главное, войти в нужное состояние, попасть в информрезонанс. Сколько раз уже проделывал это, а до сих пор остаётся ощущение, что не свои вовсе способности используешь, а включаешь внутри себя какую-то машину, способную творить подобные штучки.

Так, в квартире кто-то есть. В большой комнате. Похоже, один человек… Точно, один. Наверное, пялясь на контрольный экран, он ждал, когда я появлюсь в дверях, и теперь недоумевает, что же я такого забыл на улице и куда направляюсь. Сейчас узнаешь, куда…

Тьма. Ощущение на неуловимое мгновение распахнувшейся, а потом схлопнувшейся Вселенной. Резкий мимолётный удар боли. Полный набор ощущений при перемещении. Все, я в квартире. В моей руке ЭМ-пистолет, и я целюсь в спину сидящего в кресле человека.

Это моё любимое, уютное, старомодное, с высокой спинкой, вращающееся на шаропневматике, а потому кажущееся висящим в воздухе кресло. Сколько вечеров я провёл в нём.

Сколько просмотрел СТ-программ и перечитал книг. И теперь какой-то бесцеремонный наглец протирает его своим задом.

— Не дёргайся, — посоветовал я. — Застрелю Дёргаться гость не собирался. Он будто окаменел. Интересно, как он договорился с моим домовым? Я считал, что перепрограммировать его сложно. Впрочем, за те годы, что я отсутствовал, можно было горы свернуть, не то что перетрясти биоплаты моего старого электронного приятеля

— Теперь поворачивайся. Медленно. Кресло медленно повернулось.

— Испугался-то как, — обнажив лошадиные зубы улыбнулся гость. — Не бойся, Аргунов, не обижу.

— Спасибо.

Гостя я никогда раньше не видел. Так что вряд ли он имел право на ироничное панибратство. Ну да ладно, я парень простой. Пускай он потешит своё самолюбие. Тем более я чувствовал, что он находится в состоянии огромного напряжения, которое совершенно не соответствует подобному легко-нахальному тону.

Глядя на гостя, мне перво-наперво вспомнились книги успешно забытого, а недавно вдруг снова вошедшего в моду старинного писателя Фенимора Купера. Он, кажется, писал что-то про индейцев. Передо мной был один из представителей этой расы — из недобитых бандитом Кортесом аборигенов.

Огромный, бугрящийся мускулами детина. Кожа, как и положено, с красным оттенком. Гордо посаженная голова. Горбоносое лицо с невозмутимым выражением. Ну да, больше всего индейцы ценили невозмутимость. Чтит, наверное, предков. Откуда он тут взялся, в Москве?.. Впрочем, мне кажется, я знаю, откуда. Если это так, то уже начинается потеха.